Повседневная жизнь Берлина при Гитлере

Отрезвляющее воздействие этого события на фюрера еще более усилилось благодаря приготовлениям к войне, которыми наконец занялись в Праге и в Париже. Гитлер, презиравший французов за то, что они не приняли никаких мер, чтобы изгнать его из Рейнской области, на сей раз был удивлен их реакцией. До сих пор он не сомневался в симпатиях англичан, но теперь и они всерьез встревожились. Гитлер испугался. Правда, он знает со слов Геббельса, что английская пресса представляет его «слегка безумным щенком», этаким «славным малым» (good boy), как выразился лорд Гендерсон, посол Великобритании в Берлине. Тот же посол назвал Гитлера «генералом Врангелем мировой буржуазии». Как бы то ни было, Гитлер снова впадает в депрессию и обещает Чемберлену не посягать на независимость Чехословакии. Самые умные из нацистов начинают в нем сомневаться. Вот уже год, как влиятельная группа заговорщиков ждет благоприятного случая и возлагает свои надежды на генерал-майора Остера (начальника Центрального отдела абвера[97] и близкого друга Канариса), который, однако, ведет себя очень осторожно. По поручению заговорщиков Гёрделер[98] встречается — безуспешно — с высокопоставленными чиновниками из французского министерства иностранных дел, в том числе с Алексисом Леже (поэтом Сент-Джоном Персом). Поэт ему только улыбнулся, а в английском Foreign Office[99] сэр Ванситтарт обвинил его в «государственной измене», в предательстве своей страны. Союзники проявили беспримерную глупость и недальновидность. Влиятельные немецкие офицеры, такие, как фон Клейст[100] или начальник генерального штаба сухопутных войск Людвиг Бек, рисковали жизнью, встречаясь в Лондоне с промышленниками и немецкими дипломатами; они были готовы поклясться, что намерены положить конец диктатуре, если Великобритания поддержит их, пойдет на военное вмешательство. «Кто нам даст гарантии, что Германия не станет большевистской?» — ответили Чемберлен[101] и генерал Гамелен.[102] Беку удалось склонить на свою сторону весь высший командный состав германской армии, включая Браухича, который, хотя и был доверенным лицом Гитлера, присоединился к Schwarze Kapelle («Черной капелле»),[103] национальной оппозиции. Это важный факт. Генералы договорились о «своего рода всеобщей забастовке высшего командования». Браухич обещал, что лично доставит Гитлеру ультиматум. (Он этого не сделает, но и не предаст своих товарищей.) Бек, Остер, Шахт планируют вместе с начальником полиции Берлина и фельдмаршалом фон Вицлебеном[104] арест фюрера. Сотня высших чиновников, членов организации «Стальной шлем», готовят государственный переворот. Вицлебен и его берлинский армейский корпус собираются, захватив рейхсканцлера, убить его на месте при малейшей попытке к сопротивлению. Гиммлер и Геринг чуют неладное, но, как ни странно, молчат, несомненно рассчитывая в случае успеха заговорщиков перейти на сторону своего «союзника-врага» Канариса. Ведь, в конце концов, Гейдрих сыграл очень важную роль в уничтожении CA, коммунистов, «красного вермахта». А то, что он убивал и евреев, никого не будет интересовать.

Мюнхенское соглашение спасает Гитлера

Все в верхах ждут путча, который на сей раз должен удасться, тем более что Англия и Франция, кажется, начинают проявлять больше понимания. В Берлине никто, даже Гитлер, не может предпринять хоть что-нибудь, чтобы предотвратить надвигающийся переворот. Армия, полиция пребывают в нерешительности. СС — что странно — не получает никаких точных и связных указаний. Как, впрочем, и гестапо. Армейский корпус Вицлебена ждет сигнала к выступлению в своих берлинских казармах. То подразделение, которое, собственно, и будет осуществлять государственный переворот, уже репетирует захват здания рейхсканцелярии. Вицлебен вместе с Гальдером[105] находится в ОКВ,[106] на «Трепице» (название площади на берлинском арго), где и узнает ошеломляющую новость: Муссолини, проинформированный своим послом Аттолико о сложившейся ситуации, приглашает Гитлера на конференцию, «которая должна состояться вдали от столицы, в Мюнхене» — в городе, верном фюреру Гитлер спешит туда, чтобы встретить дуче. Туда же прилетают Чемберлен и Даладье.[107] «Государственный переворот в Берлине не состоялся потому, что Чемберлен и Даладье, испугавшись небольшого риска, сделали неизбежной мировую войну», — скажут заговорщики 20 июля 1944 года, прежде чем будут подвергнуты пыткам и повешены. Гитлер, не подозревая о существовании грандиозного заговора, подготовленного его секретными службами, дипломатами, армейским генеральным штабом и некоторыми служащими полиции, все еще думает о скором вторжении в Чехословакию и во Францию. Муссолини, со своей стороны, удовлетворяется тем, что принуждает его подписать Мюнхенское соглашение, чтобы, по словам дуче, по крайней мере, сорвать ближайшие планы Риббентропа («этого слабоумного», как называл его Чиано).

Геринг, которого никто ни о чем не информировал, так сказать, не успел вскочить в поезд на ходу.