Повседневная жизнь Берлина при Гитлере

На Бернхардштрассе 1939 года, улице, не имеющей ничего общего с уютной Гогенцоллернштрассе, где находится квартира фрау Либерман, близость железной дороги мешает людям спать. В этих восемнадцати домах с облупившейся штукатуркой живут рабочие и ремесленники. Их дети целыми днями играют в футбол на пустыре или гоняют на велосипедах. Шум полировочных и шлифовальных машин в сапожной мастерской мешает работать учителю музыки. В его комнате малыши в коротких штанишках без конца повторяют вальс Шопена. Среди других лавочек здесь есть и булочная. С ее балкона можно увидеть дочку сапожника, Хильдегард Кнеф, будущую кинозвезду. Девочка с завистью смотрит на свою более обеспеченную подружку Эдит, которая в белой юбке и блузке, с ракеткой под мышкой, выходит из булочной своего отца и отправляется на урок по теннису, на Кайзерплац. Хильдегард потом вспомнит, что рядом с булочной находились «бакалейный магазин, молочная, табачная лавка, раньше принадлежавшая Горжеланчеку, но потом переданная семье неевреев, Тодтов, которые находили эту ситуацию неудобной». До «Хрустальной ночи» все жители Бернхардштрассе навещали прежних хозяев табачной лавки, которые занимали двухкомнатную квартиру. «Они были, — рассказывает Кнеф, — слишком гордыми, чтобы брать у нас деньги, и предпочитали продавать свои фарфоровые статуэтки, столовую посуду, простыни. Однажды вечером — в ноябре 1939 года — к ним пришли соседи, чтобы выразить свою солидарность. Но оказалось, что в 4 часа утра они приняли яд, предварительно отравив двух своих детей». В галантерейной лавке работает еще одна еврейская семья… Женщина уверена, что с ней не может случиться ничего плохого. Она вывешивает на своем балконе нацистский флаг, чтобы отметить пятидесятилетие Гитлера, и в этот момент гестаповцы, среди бела дня, приходят за ее мужем. Оставшись одна, фРаУ Кауфман поднимается на крышу и прыгает в пустоту. Семью Кауфманов знают здесь уже на протяжении трех поколений. Все потрясены. Это случилось 20 апреля 1939 года, свидетельствует Хильдегард Кнеф.

В Новой рейхсканцелярии