Повседневная жизнь Берлина при Гитлере

В первый момент внешность Гитлера обманула американского летчика; потом он расскажет, что по сравнению с Хёрстом[154] фюрер «показался ему карликом». Однако этот карлик предстал перед ним в декорациях гигантского современного театра, казавшегося супер-Голливудом. Гитлер тепло пожал руку победителю Атлантики. Но гость нашел его несколько вульгарным: склоненная набок голова, плохо причесанные волосы, падающие на лоб. «Он похож на циркового клоуна, за исключением тех минут, когда улыбается» — так охарактеризовала рейхсканцлера миссис Симпсон, супруга бывшего короля Великобритании Эдуарда VIII.[155] Она была права: стоило Гитлеру улыбнуться, и он мгновенно превращается из «клоуна» в обольстителя. Улыбка фюрера производит такое впечатление, словно может многое объяснить в его характере, она даже заставляет исчезнуть фанатический блеск в глазах этого «гуру». Хриплый, прерывистый голос Гитлера неожиданно становится «сладким как мед». В такие минуты в нем обнаруживаются чувство юмора, искрящийся ум. Однако гораздо чаще окружающим кажется, что мысли фюрера витают где-то далеко, даже когда он находится «в одном из заведений шоу-бизнеса». Иногда его радует какой-нибудь пустяк, и он начинает смеяться — хорошим, лишенным всякого высокомерия, почти застенчивым детским смехом. У него сухая, энергичная рука, но в его жесте рукопожатия нет ничего прусского: он любит повторять, что является «уроженцем Южной Германии». «Самое большое удовольствие для меня, — говорит он Линдбергу, — прогуливаться в полном одиночестве по лесу». Линдберг уже не воспринимает его как марионетку — рейхсканцлер его очаровал. Гитлер даже взял своего гостя под руку, хотя обычно пользуется этим жестом очень редко, только в своей семье. Он загорел под альпийским солнцем, кажется спокойным, доверчивым. Рядом с ним Геринг, разряженный, как Парсифаль, выглядит излишне тучным и неповоротливым. Линдберга поразила одна особенность Гитлера: когда фюрер смеется, у него странно подрагивает правая нога ниже колена — как у офицеров-янки XIX века при звуках кадрили. Ева Браун тоже отмечала эту «уморительную» деталь и рассказывала о ней своей сестре Ильзе. Колено приподнимается, и Гитлер хлопает по нему ладонью — это означает, что он очень доволен. Подобное движение он совершал и на площади Трокадеро в Париже, у Эйфелевой башни, в Военной школе. Каждый раз это случалось рано утром, в присутствии его генералов, шокированных такой «вульгарностью», — но парижан, к счастью, рядом не было.

Глава шестая1941-й: «УЛЬТРА» ПРОТИВ «ЭНИГМЫ»

Берлин, мечтавший стать столицей мира, уже стал столицей нацистской Европы. В 1941 году, несмотря на первые бомбардировки, он действительно похож на свое изображение на английском пропагандистском плакате: гигантский спрут, который протянул свои щупальца по всей Атлантике и подбирается к Великобритании. В Берлине или в его окрестностях, которые, как считают в верхах, не привлекут внимание потенциального врага, принимаются все решения. А еще в Берлине, пункте, равноудаленном от различных фронтов, которые уже существуют или, как предполагается, возникнут в будущем, сконцентрирована крупная индустрия: фабрики концерна «ИГ Фарбениндустри», авиационные заводы, все предприятия, имеющие отношение к секретным службам, службе связи, электропромышленности, химии, производству боеприпасов.

В заводских цехах