Повседневная жизнь Берлина при Гитлере

«Энигма» способна составлять (мы уже об этом говорили) почти бесконечное множество кодов, просто меняя систему ключей. Службы связи во всех трех родах немецких вооруженных сил — на флоте, в сухопутных войсках и авиации — располагают этими машинами, которые имеются и в личном распоряжении Гитлера, Кейтеля, Гиммлера, Гейдриха и Геринга. Постепенно машины распространяются по всем инстанциям. Ими снабжают, например, подводные лодки (а не только штаб ВМФ). Если даже подлодка сдастся врагу или сядет на мель, противник не сможет воспользоваться находящейся на ее борту «Энигмой», не зная, как действует вся система. Только абвер владеет «ключом ключей». Канарис, в отличие от Гитлера, полагает, что в секреты «Энигмы» все-таки можно проникнуть, если изобрести другую машину, способную одновременно имитировать или интерпретировать действия каждого из тысяч экземпляров «Энигмы», имеющихся в рейхе. Такая машина должна будет просчитывать непрерывные изменения ключей, для чего ей придется с огромной скоростью проделывать бессчетное количество математических операций, — задача, недоступная даже для лучших математических умов. Канарис знает, что в Англии разрабатывается концепция так называемой «универсальной машины Тьюринга»,[174] однако он убежден, что современная технология не позволит осуществить быстрый переход от теории к практике. Правда, перед войной кое-кто из немецких инженеров бежал и потом устроился работать во Второе бюро (к полковнику Риве) или к англичанам…

Летом 1939 года в замке Виньоль, во Франции, собрались ученые разных национальностей. Они должны были решить, как защитить от «Энигмы» ее только что родившуюся сестру-двойняшку, «Ультра» (названную так в честь кода Нельсона, который адмирал использовал в битве при Трафальгаре). Затем этот цвет интеллигенции переместился в Англию и там, в Лондоне, главным образом в научном центре Блечли Парк, принялся за работу, чтобы окончательно разгадать тайну «Энигмы». Знал ли Черчилль, что может рассчитывать на помощь Канариса, и если знал, то как он оценивал возможную эффективность этой помощи? Видимо, он предпочел не рисковать, не раскрывать свои карты Канарису — чтобы немецкие специалисты до самого конца не догадывались об успехах его (Черчилля) дешифровальщиков. Созданная англичанами «Ультра» на протяжении всей войны оставалась «великой немой». Немногие посвященные называли ее «бомбой», но и они не знали о ней всей правды. «Бомба» неустанно искала все возможные комбинации знаков. Вначале ей удавалось прочитать — и то скорее случайно, нежели в результате точных расчетов, — лишь отдельные сообщения. Однако она постоянно совершенствовалась, она не была изобретением сумасшедшего! В начале войны ее полезность для британской разведки оставалась весьма относительной. Однако факты расшифровки некоторых инструкций, которые Геринг посылал по радио своим пилотам, пробуждали у англичан фантастические надежды. Тем временем Мензис, который работал над этой проблемой с самого начала, стал шефом МИ-6. Мензис был военным и отличался особенным упорством. Черчилль назначил его на эту должность вопреки желанию многих сотрудников отдела. Черчилль предчувствовал, что эксперименты с машиной вскоре принесут интересные результаты и что она сослужит для союзников хорошую службу, если только немцы ни о чем не догадаются. Обо всех подробностях использования «Ультра» докладывали только «лорду Вильсону» (Черчиллю). В конце концов сотрудники МИ-6 научились, с помощью «Ультра», расшифровывать все сообщения Люфтваффе — этот главный козырь Черчилль получил как раз в тот момент, когда в сентябре 1941 года началась «битва за Англию».

«День орла»