Повседневная жизнь Берлина при Гитлере

В ставке Верховного командования вермахта начинаются разговоры в духе: «Мы об этом предупреждали…» И дело даже не в том, что генерал Блюментрит,[191] отчитываясь о битве за Минск, будет ссылаться на «высокий моральный дух» советских солдат и говорить, что ни с чем подобным ему еще не приходилось сталкиваться. Гальдер отметит: «Мы основывали свои расчеты на том, что противник располагает 200 дивизиями, но уже сегодня знаем о существовании, по крайней мере, 360 дивизий». Рундштедт выскажется еще более резко: «Мы стали жертвами тотальной промывки мозгов, которой занимались и Гитлер, и Сталин. До настоящего времени наши танкисты считали себя непобедимыми, но сейчас они столкнулись с «Т-34», «бронированным ужасом» для наших экипажей». Русская авиация перешла к активным действиям именно в тот момент, когда немецкий фронт удалился от своих тыловых баз. На юге Украина уже завоевана, но Клейст[192] признает: «Никакой настоящей революции здесь не предвидится». Он считает, что эсэсовцы, вводя режим террора, тем самым подталкивают украинцев к сопротивлению, вместо того чтобы сделать их своими союзниками. Фюрер желает любой ценой взять Москву: «Стоит один раз пнуть ногой эту гнилую дверь, и она развалится». гудериан уже в шестидесяти километрах от Кремля. Сталин поднимается на трибуну заснеженного Мавзолея и наблюдает, как отправляются на фронт только что вышедшие из заводских ворот танки.

Гудериан пророчествует: «Берлин станет новым Вавилоном!»

«Дороги Кавказа открыты перед нами», — заявляет Геббельс в Берлине, в речи, которую транслирует государственное радио. Через четыре дня Ростов вновь переходит к русским — после грандиозной битвы, в результате которой Третий рейх впервые за свою историю терпит серьезное поражение на суше. Рундштедт отступает на 80 километров и устанавливает зимнюю линию фронта. Его отстраняют от командования. Гудериан комментирует эту ситуацию таю «В Ростове я узрел слова МЕНЕ, МЕНЕ, ТЕКЕЛ, УПАРСИН, которые некогда появились на стенах Вавилона».[193] Рундштедт иронизирует: «Я и не знал, что Гудериан — такой образованный человек». Потом приезжает на несколько дней в опротивевший ему Берлин. И говорит Гитлеру: «Держаться дальше — безумие, мои войска на это больше не способны. Если они не отступят, они будут уничтожены». Он находит Берлин погруженным в иллюзии, занятым только мыслями о наступающем Рождестве. А там, в России, его солдаты спят чуть ли не на голой земле, в своем летнем обмундировании они должны выдерживать тридцатиградусный мороз. Горючее застывает, масло — тоже, телескопическими оптическими прицелами невозможно пользоваться. В каждом полку насчитывается как минимум 500 человек, погибших от холода. И в этот момент Красная армия переходит в контрнаступление. «Дело не в большевиках или небольшевиках, — пытается, со своей стороны, вразумить высокое начальство Гудериан. — Дело в русских как таковых. Этот народ одержит над нами победу просто благодаря своей способности к выживанию». Рундштедт возвращается на фронт, чтобы встретить Новый год со своими подчиненными.[194] Гитлер, находящийся в данный момент в Восточной Пруссии, ничего не хочет понимать: «Еще один маленький шаг, и мы у цели». Черчилль, прекрасно информированный обо всем благодаря своей «Ультра», только посмеивается: «Ну что ж, пусть сделает этот шаг, а там будет видно!»

В Берлине, 1 января 1942 года, молодая девушка записывает в своем дневнике: «Мы танцевали всю ночь и думали о наших солдатах-победителях. Они скоро получат отпуск и приедут сюда». Весь город украшен елками, несмотря на затемнение, которое многим кажется совершенно излишним; в городских трамваях свет приглушен; очень холодно. Все кабаре и театры переполнены, во всех квартирах люди поют и смеются. Даже полицейские, которые дежурят на улицах, дарят друг другу недорогие подарки. Одному Рундштедту не до веселья, он с отвращением покидает столицу, чтобы провести рождественские праздники в холодных бункерах, со своими солдатами. Из своего хорошо замаскированного блиндажа, в котором, по счастью, имеется печка, он слышит, как по ту сторону фронта веселятся русские, отмечая Новый год. Девять лет назад (без одного месяца) Гитлер впервые ступил на путь завоевания Берлина, Пруссии, Германии и всего мира.

Глава седьмая1942-й: ТРИУМФАЛЬНЫЙ ГОД