Повседневная жизнь Берлина при Гитлере

В то самое время, когда в Берлине смеются и пьют вино, молодой генерал Жуков защищает Москву. На линии фронта длиной в 320 километров он одерживает решающую победу силами ста дивизий, привычных к полярному холоду. Разведчик Зорге добывает для Сталина сведения, доказывающие, что японцы не станут атаковать русских на суше. «Миф о непобедимости германцев разрушен», — пишет Гальдер. Гитлер вымещает свое раздражение на приближенных: он прогоняет «шута» фон Браухича,[195] «танкиста-неудачника» Гудериана, «монархиста» Гёпнера, утверждает смертный приговор фон Шпонеку, отстраняет от командования фон Бока[196] и даже с Кейтелем обращается как со «слабоумным». Кейтель запирается в своем рабочем кабинете, пишет прошение об отставке и собирается пустить себе пулю в лоб. Йодль в последний момент удерживает его от рокового шага, сказав, что распоясавшемуся фюреру «надо дать выговориться». Гитлер решает отныне командовать единолично: он — бывший ефрейтор. «Поскольку Гитлер возомнил себя Наполеоном, наступило время безумия» — так оценивает ситуацию Канарис, и это еще мягко сказано, ибо адмиралу известно, что Гитлер, желая любой ценой добиться поставленных целей, гарантировал Японии свою поддержку. Ночью 7 декабря 1941 года японцы атаковали американский тихоокеанский флот в Пёрл-Харбор. Тогда жители столицы рейха еще верили в скорую победу и жили ожиданием предстоящих рождественских праздников. 11 декабря Гитлер объявил войну Соединенным Штатам.

«У меня такое впечатление, — записывает в своем дневнике Шмидт, — что Гитлер, снедаемый неумеренной жаждой власти, хочет заранее подготовить общественное мнение». «Секретарь-переводчик прав», — отмечает Уильям Л. Ширер.[197] Действительно, Гитлер, вернувшись 9 декабря с русского фронта, хочет настроить в свою пользу немецкий народ, напомнив ему о той решающей роли, которую Соединенные Штаты сыграли в катастрофе 1918 года. У него есть для этого все необходимые средства, и он сумеет воспользоваться тем обстоятельством, что японцы нанесли удар по главным англо-американским силам. Новая ситуация даст ему год передышки, год славы. Дирижировать состоянием умов Гитлеру помогает уже сложившаяся «империя СС», и он уверен, что, опираясь на террор, сумеет подавить своих противников в армии и добиться того, что ему нужно, от возбужденных масс. Он преодолеет пассивность немцев, воспользуется теми потенциальными ресурсами, которые заключены в их воле к власти, в их патриотизме и энергии. Он все еще остается их фюрером, и ничто не помешает ему реализовать в полном объеме принципы, сформулированные в «Майн кампф». Геббельс и Гиммлер (первый возглавляет министерство пропаганды, второй — организацию СС) отныне будут его главными помощниками. В планах Гитлера Берлину, городу с двумя ликами, отведена особая роль. Это фрондерствующий, ищущий удовольствий и — до некоторой степени — склонный к иронии город; однако он не утратил своих прусских корней, мужества, привычки к дисциплине. Гитлер, хотя вообще ему свойственна недоверчивость, знает это — потому он и изменил облик «столицы миллиона (жителей)»[198] в большей мере, чем кто-либо до него.

Гитлер как «строитель»