Повседневная жизнь Берлина при Гитлере

Принадлежит ли Альбрехт к числу противников режима, связан ли с «германскими группами» бывшего генерального штаба? Он работает в министерстве авиации Геринга и сегодня устраивает вечеринку, чтобы отметить достижения «триумфального года». Его гости — люди из хорошего общества, привыкшие на словах критиковать нацистов, но в то же время радоваться их успехам. Все они работают на государство — в том или ином учреждении. Сотрудники Проми, министерства пропаганды, рассказывают последние анекдоты о «квазимодо» Геббельсе (которого так прозвали из-за хромоты). Служащие нацистского «Национального комитета помощи» охотно смеются над этими шутками. Четверо из них будут повешены 13 октября 1943 года за «пораженчест-во». Но сейчас все веселятся, и Альбрехт демонстрирует свое неистощимое гостеприимство. Здесь можно даже обменяться запрещенными книгами Якоба Буркхарда, Шпенглера, Готфрида Келлера, Гейне. И послушать музыку — джаз, а не надоевшего Вагнера. Молодые женщины показывают друг другу украшения и духи, купленные на Шарлоттенбургском шоссе. «Вечер вполне удался», — запишет потом в дневнике журналист из «Дойче альгемайне цайтунг», известный своей прямолинейностью. И дальше расскажет, как один из гостей, пастор, «предложил верующим помолиться за скорейшее заключение мира, ни словом не упомянув ни о политике, ни о государстве. Кто-то заметил, что в наших благополучных кварталах мы многого не видим, Бог же не проводит различия между людьми, где бы они ни жили. Этот человек уточнил, что имеет в виду те жуткие вещи, которые творятся на окраинах, где живут рабы, и на военных заводах». Беседа в комнате с задернутыми шторами быстро переключилась на более приятные темы. «Бомбардировок больше не будет», — сказал один врач, работающий в госпитале. Это произвело тем большее впечатление на слушателей, что берлинские врачи, даже нацистские, славились своим свободомыслием и прямотой. Этот врач имел партийный билет. И даже лично знал Гитлера. И все же один из гостей с ним не согласился: «Я работаю в министерстве авиации и могу вас заверить в том, что менее чем через год Берлин будут бомбить снова. Мы сейчас усиленно работаем над укреплением системы противовоздушной обороны вокруг столицы, прежде всего вокруг заводов». Все замолчали. Разлили по новой шампанское. Женщины стали увлеченно обсуждать последние модели парижской высокой моды, которые можно приобрести в Кадеве[217] и магазинах на Кудамме. Звонки в дверь не прекращаются, хотя уже четыре утра. Все слегка опьянели. Каждый новый гость приносит в подарок бутылку вина, или коробку конфет, или американский диск. В городе все это нетрудно достать. Офицеры, приехавшие по увольнительной из России, держатся особняком, молчат. У них холодные, недоверчивые, саркастические выражения лиц, будто они попали сюда с другой планеты. Один, с погонами капитана, носит ортопедический ботинок. На рассвете некая графиня приглашает присутствующих к себе на завтрак. Все идут к ней. Подобным образом заканчивается чуть ли не каждая вечеринка в столице — берлинцы, похоже, хотят сохранить свои давние традиции.

Подпольщики