Повседневная жизнь Берлина при Гитлере

9 июля союзники высаживаются на Сицилии и не встречают там серьезного сопротивления. Чиано, зять дуче, помогает королю Италии арестовать и заключить в тюрьму своего тестя и вступает в переговоры с Черчиллем, намереваясь выдать Муссолини англичанам и американцам. Немцам приходится срочно найти замену двадцати семи воюющим на Балканах итальянским дивизиям, которые перешли под командование их врага. На 1944 год планируется высадка союзников во Франции. Диверсанты-подводники из итальянской MAS — в ту эпоху единственное подразделение такого рода — дезертируют. Гитлер освобождает Муссолини благодаря неслыханно дерзкой акции своих парашютистов и получает возможность распоряжаться по собственному усмотрению этим секретным отрядом, который прославился тем, что отправил на дно Средиземного моря чуть ли не весь английский флот, дабы освободить проход для Роммеля. Русские, после Сталинграда и последовавших за ним решающих битв, тоже не имели иного выхода, кроме как довести смертельно опасную игру до конца. Гитлер рассчитывал на «новое оружие», которое сосредоточил на базе в Пенемюнде.[221] Он проинформировал «обалдевших от восхищения» (по словам одного свидетеля) командиров СС о том, что очень скоро на Англию будут ежедневно выпускать по тысяче ракет Фау и что эта цифра быстро возрастет до пяти тысяч. Англичанам сообщили о немецких ракетах русские, имевшие в Прибалтике и Польше прекрасную агентурную сеть, деятельность которой координировалась русским послом в Стокгольме Александрой Коллонтай. Англичане узнали также, что на Запад обращены 150 ракетных установок, с помощью которых немцы надеются защитить свои владения в Европе. Уже через несколько дней после получения этой информации[222] армада британских ВВС поднялась в воздух, долетела до Берлина, а потом разделилась на две части и внезапно атаковала секретные ракетные базы, подвергнув их массированному обстрелу. Незаменимые специалисты-ракетчики были убиты, 70 % оборудования разрушено. Союзники также разгромили 800 ракетных заводов, в том числе «Вельтруп» в Ахене, «Геринг» в Зальцгиттере, заводы во Фридрихсхафене и Ребстоке. В Пенемюнде, где работал фон Браун,[223] а также в других местах немцы в спешке пытались восполнить понесенные потери. Однако время уже работало против Гитлера, против задуманной им операции террора.

Реализм в кафе «Рейман»

Журналисты из «Дойче альгемайне цайтунг» настроены пессимистически. Их коллеги из «Берлинер тагеблатт», которые почти все являются членами нацистской партии, тоже (не столько в силу какого-то особого мужества, сколько по легкомыслию) превратились в «вербальных сопротивленцев». У себя в редакции они язвительно комментируют инструкции, поступающие из Проми, министерства пропаганды. Обычное место встреч журналистов — кафе «Рейман».[224] Туда же иногда приходят демобилизованные военные. Один калека пытается рассказать, что собой представляет Восточный фронт: «Мы должны торчать там в холоде и грязи и ждать, когда покажутся ужасные танки «Т-34» или русские лыжники в белых балахонах, которые обстреливают немецкие траншеи из огнеметов». — «Да не объясняй им ничего, это бесполезно», — одергивает солдата один из его товарищей. Журналист-эсэсовец мягко протестует против подобного «пораженчества»: «Я потрясен этим состоянием духа, которое встречаю повсюду. Мы все, как крысы, плывем на одном корабле, и не в наших силах его покинуть». Некто Вернер, человек с забинтованной головой, неприязненно бросает эсэсовцу: «Ничего, мы вас высадим на остров и заставим слушать ваши собственные речи. Мы, хоть и владеем всей Европой, выдохлись, смертельно устали. А вы больше не можете снабжать боеприпасами и продуктами более чем двадцатимиллионную армию». Все присутствующие в зале фронтовики соглашаются с ним. Некоторые из них давно впали в состояние апатии, другие, напротив, хотят вырваться из Берлина, вернуться в свою часть. Вернер решил воспользоваться своим ранением и своими связями. Для него уже подыскали скромное местечко в Агентстве печати. Он участвует в тайной подготовке июльского покушения.

Мимолетные романы