Повседневная жизнь Букингемского дворца при Елизавете II

Долгое время англичане видели в принце Чарльзе человека, открытого внешнему миру, эдакого экстраверта, привыкшего вести себя излишне непринужденно, порой до развязности, и немного старомодного. Иногда его все же воспринимали как человека доброжелательного, уязвимого и пропитанного духом классицизма, в особенности в том, что касалось его вкусов. Чарльз Филипп Артур Джордж, принц Уэльский и граф Честер (Честерский), герцог Корнуэльский и герцог Ротсейский, граф Каррик, лорд Антильских островов, наместник Шотландии, кавалер ордена Подвязки, сорок четвертый наследник трона королей Великобритании был воплощением британского духа, одновременно классического и приятного, забавного и странноватого. В силу чего принц Чарльз, казалось, был обречен на то, чтобы провести лучшие дни своей украшенной королевским гербом молодости в изобилующей любезностями и явно скучной роли официального лица, представителя королевского семейства, разумеется, осыпанного восторгами толпы, но в то же время и постоянно затмеваемого его матерью и женой, подобно тому, как многие мужчины из династии Виндзоров постоянно пребывали в тени своих женщин. Совершенно очевидно, что эта роль не могла принести ему удовлетворение.

Наследник

После того как Чарльз робко и скромно жил в тени матери-покровительницы, отца-супермена и легендарного двоюродного деда (Эдуарда VIII, отрекшегося от престола ради своей знаменитой миссис Уиллис), после того как он был отодвинут на задний план и как бы лишен притягательности своей ослепительной супруги, после того как он был пригвожден к позорному столбу за то, что в пять часов вечера пил чай с Камиллой, то есть был уличен в супружеской неверности, Чарльз, уязвленный тем, что в глазах англичан он выглядел эксцентричным интеллектуалом, ведущим умные разговоры с выращиваемыми помидорами, не пожелал больше играть второстепенные роли. Вечный юноша, влачивший заурядное существование при самом пышном и роскошном дворе планеты, захотел вновь стать принцем, очаровывающим людей и подчиняющим их себе.

Постепенно наследник престола сумел «поднять планку» и «расчистить площадку». Теперь его уже не терзают сомнения и нерешительность. В нем нет ничего от человека, измученного чувством неудовлетворенности и истерзанного бесконечным ожиданием того момента, когда он взойдет на трон. Всем понятно, что Чарльзу удалось найти смысл жизни. Он желает способствовать процветанию и величию своей страны и полагает, что в данном качестве сможет сыграть в этом деле чрезвычайно важную роль. Принц Уэльский искал смысл жизни в конкретных делах. Архитектура, экология, медицина, использующая естественные средства лечения, образование, безработица, культура далеких стран — кажется, все задевает какие-то струны в его сердце. Пользуясь своей внешне явной, а по сути мнимой, свободой и одновременно осторожно и проницательно используя власть прессы, принц Уэльский стал сегодня знаменосцем некоего общественного, социального движения, борющегося за экологию, в рядах которого находится подавляющее большинство подданных Ее Величества (около девяноста процентов населения, по данным опросов). Кризис, связанный с «коровьим бешенством», наглядно продемонстрировал, что единственным защитником английской деревни является сын королевы.

Этот принц-гуманист, увлеченный садоводством, этот выдающийся художник-акварелист, этот страстный поклонник оперы сумел «попасть в тон», стать созвучным Великобритании, в особенности настроениям молодежи, несмотря на то, что иногда его действия или демарши бывают встречены насмешками и критическими замечаниями. Его успех в чем-то похож на пари, на немыслимую затею, на вызов: воссоздать и осовременить идеальный образ принца, какой существовал когда-то в стародавние времена в европейских династиях, когда короли умирали молодыми, то есть образ вечно юного принца, доброго, благородного и справедливого. И с романтическим взглядом на жизнь. Действительно, романтизм — это одна из излюбленных ценностей Чарльза, и его романтичность играет большую роль в интересе, который принц вызывает к своей особе у широкой публики. Люди видят его странности и капризы, но при этом, глядя на него, им начинает казаться, что один из сильных мира сего может влиять на ход событий не только умом, но и сердцем. Совершенно очевидно, что Чарльз хочет играть роль своеобразного противовеса монархическому аппарату со всей его роскошью, помпезностью и блеском.