Повседневная жизнь Букингемского дворца при Елизавете II

Итак, Чарльз любит вставать рано. Он отправляется работать в свой кабинет, где обслуге строго-настрого запрещено что-либо перекладывать с места на место, потому что принц очень аккуратен, до педантизма. Его указания всегда изложены кратко, в письменной форме, и вместо подписи стоит только первая буква его имени. Он мало контактирует напрямую со слугами. Слугам известно о фобиях их господина: он ненавидит шум водопроводных труб и слишком жарко натопленные комнаты. Кстати, он сам регулирует термостаты в основных помещениях. Майкл Колборн, вплоть до 1984 года бывший его личным секретарем, частенько становился жертвой недоверчивого и обидчивого Чарльза. Лорд Маунтбеттен, однажды найдя его огорченным каким-то замечанием Чарльза, приободрил его в следующих выражениях: «Проявите к нему терпение, Майкл, пожалуйста. Он сердится не на вас лично, он просто нуждается в разрядке, а вы — единственный, на ком он может выместить свое дурное расположение духа. Примите же это за честь, ибо вы нужны ему».

Чтобы удостовериться в том, что он не является объектом использования в коммерческих интересах, ни он сам как личность, ни его имя, принц постоянно находится настороже. Стоит только одному из секретарей продемонстрировать недостаточную бдительность, как разражается скандал. Майкл Верни рисует, по его мнению, довольно «дипломатичный» портрет принца: «Я полагаю, что в глубокой натуре принца Чарльза есть некий парадокс. С одной стороны, он вроде бы осознает свое одиночество, свое положение в обществе, которое не позволяет ему быть таким, как все, и поддерживать настоящие узы дружбы, а с другой стороны, он, кажется, вполне удовлетворен обществом самого себя, то есть самодостаточен. Так, рыбалка — одно из его излюбленных развлечений. Не правда ли, показательно и свидетельствует о многом? Но в любом случае это человек, всегда настроенный на позитив, человек положительный и рассудительный, который пытается по возможности избежать любых осложнений и конфликтов. Я не хочу сказать, что он уклоняется от выполнения своих обязанностей и уходит от ответственности, но если есть способ найти такое решение проблемы, которое позволит избежать напряжения, он тотчас же к нему прибегнет».

Принц-экалогист

Дикки Арбитэр, бывший советник принца Чарльза по связям с прессой, однако, проявляет настойчивость и уточняет: «Чарльз вовсе не затворник и не отшельник, он всегда рад отобедать со своими друзьями или провести вечер в спокойной, непринужденной обстановке с семьей и кузенами. Он любит различные виды конного спорта, такие как игра в поло, и псовую охоту. Он с удовольствием разговаривает с сельскими жителями, хорошо знает их в лицо и помнит разговоры, которые вел с ними раньше». Короче говоря, даже в этих сферах принц Уэльский, по мнению Дикки Арбитэра, ведет себя по-королевски.

Гарольд Брукс-Бейкер, прославленный издатель «Беркс пиридж» («Книга пэров Берка»), как только речь заходит о принце Уэльском, начинает петь ему дифирамбы: «Принц Чарльз — это самый конструктивный, самый творческий, самый умный, самый сознательный и самый добросовестный человек из всех, кого королевская семья произвела на свет на протяжении нескольких сотен лет». Летом 1978 года директор одного из благотворительных заведений, находящихся под патронажем принца Чарльза, прибыл в Букингемский дворец. Он должен был сказать принцу несколько слов перед тем, как сопроводить его на собрание комитета заведения, но Его Королевское Высочество не могли нигде найти. Наконец один из слуг сказал, что в последний раз видел принца Чарльза в парке, он сидел под деревом и писал речь. Директор терпеливо ждал, затем услышал, как в конце длинного и широкого коридора открылась и закрылась дверь. Глядя на этого одинокого молодого человека, шедшего ему навстречу и выглядевшего озабоченным, директор подумал: «А что же у него за жизнь? Что мы для него?» Спустя тринадцать лет он привел данные социологического анализа и написал следующее: «Если принц Уэльский так популярен, то только потому, что он интересуется жизнью других слоев общества, а не только того, который ему известен, а также потому, что считает: талант и личные достоинства человека значат больше, чем его происхождение или цвет кожи».