Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения

Во Франции в 1787 году путешественник, едущий в дилижансе, платил за каждое лье 16 су, передвигавшийся в кабриолете или карете — 10 су, в повозке или фургоне — 6. За поклажу брали по 6 денье с фунта на расстояние до 10 лье, по 9 денье — за путь в 10–15 лье, а затем заставляли приплачивать по 3 денье за каждые пять лье. Люди выкручивались, делая небольшие дневные переходы.

Чтобы перевозчики не завышали цены на транспорт, те регулировались государством. Съездить из Парижа в Лион стоило 114 франков, включая питание, если сидеть внутри дилижанса; путешествие на империале обходилось дешевле — в 50 франков, но без питания. Можно было бесплатно провезти с собой кладь весом не более десяти фунтов.

Путь из Парижа в Лион занимал пять дней, из Парижа в Марсель — девять, а в Страсбург — шесть дней. В маленькие города добирались на перекладных, почтовыми каретами или дилижансами.

К концу XVIII века во всей Франции было 1200 почтовых станций вдоль 9500 километров дорог, по которым разъезжали почтовые экипажи. Многие из этих станций сохранились до сих пор. Это просторные дома у края дороги, с воротами, над которыми красовалась вывеска в виде почтового рога. Войдя или въехав в ворота, путники попадали на мощеный двор, куда выходили двери конюшен. На первом этаже станции помещалась кухня, а на втором располагались комнаты для проезжающих, выходящие дверями на внешнюю галерею. «Удобства» находились на улице. Комфорт, разумеется, был минимальным, постели кишели насекомыми. Несмотря на это, многие опытные путники были очарованы опрятностью французских постоялых дворов после итальянских, не шедших с ними ни в какое сравнение, — например Джакомо Казанова, исколесивший практически всю Европу.

Феликс Платтер вспоминает о ночевке на одной из таких станций на пути из Женевы в Лион: ужин оказался тяжеловат, и ночью ему скрутило живот; мальчик не добежал до уборной и справил нужду прямо на галерее. Утром смотритель начал громко возмущаться, обнаружив такое свинство; Мишель Эроар, путешествовавший с Платтером, свалил вину на своего отсутствующего слугу, которого он выслал вперед, чтобы заказать обед на следующей почтовой станции.

Надо отметить, что во время переезда у Феликса впервые появились проблемы с желудком, которых он прежде не знал. В самом деле, знакомство студента с заграницей начиналось с постоялых дворов, и далеко не всегда чужая пища приходилась ему по вкусу. Например, Платтер с содроганием вспоминал каракатиц, которых ему пришлось есть в Бордо. На это же обстоятельство обращают внимание многие авторы мемуаров.

Экономить в пути на еде было делом обычным, но одно дело — ограничивать себя, а другое — наживаться на других. А. Н. Радищев, посланный Екатериной II в числе российских студентов учиться в Лейпциг, вспоминал, с чего начались разногласия между школярами и определенным им в наставники («гофмейстеры») майором Бокумом: