Повседневная жизнь французов во времена Религиозных войн

Тридцатилетняя война, разорившая Германию и всю Европу, завершилась Вестфальским миром 1648 года. Во многих немецких государствах постепенно стала пробуждаться толерантность. В 1684 году рупор лютеран курфюрст Саксонский обратился в католичество, но продолжал защищать идеи протестантизма.

В кальвинистской республике Соединенных Провинций католицизм был запрещен, тем не менее тамошние католики смогли создать собственную полуподпольную организацию. Они беспрепятственно собирались в часовнях и могли, заплатив местным властям солидную сумму, купить право на существование своей общины. Однако католики не имели права устраивать шествия или паломничества, так как подобные — типично «папистские» — церемонии могли повлечь за собой народные волнения. Также они не имели права открывать школы, зато могли более или менее свободно слушать мессы, в чем сегодня можно убедиться, посетив в Амстердаме музей Амстерклинг, в здании (бывшем амбаре) которого прежде размещалась подпольная церковь. Очевидно, что посещавшие ее католики (а церковь была большая, и в ней даже был установлен орган) не могли оставаться незамеченными.

Примерно в таком же положении находились и евреи, изгнанные с Иберийского полуострова. Не имея ни статуса граждан, ни статуса горожан, они не могли заниматься рядом ремесел, однако на территории своих общин имели право строить синагоги и трудами своими способствовать процветанию республики.

Город Амстердам даже согласился принять изгнанных в 1638 году из Польши социниан[16], которые отвергли догматы о Троице, о божественности Христа, о первородном грехе и искуплении, а также дорогое сердцу кальвиниста учение о предопределении. Для них Христос был человеком, указавшим путь к спасению. Социниане люто ненавидели пасторов и поносили их в своих проповедях, но власти их никогда не беспокоили.

Несмотря на несовершенство, Нантский эдикт представлял собой шаг вперед к юридическому признанию свободы совести и религиозной терпимости. В то время как в Германии Аугсбургский мир предоставил эту свободу только князьям, а в республике Соединенных Провинций эта свобода существовала de facto,

а не dejure, во Франции две религии — католическая, адептов которой было большинство, и протестантская, адептов которой было значительно меньше, — начали сосуществовать согласно юридическим нормам, гарантировавшим каждой религии определенные права. Это был первый шаг по пути к признанию прав человека.

Второй шаг был сделан во время «Славной революции» в Англии 1688— 1689 годов. Таких законодательных актов, как Эдикт о терпимости и Билль о правах, многие англичане ждали уже давно. Но английские свободы не распространялись на католиков, а только на диссидентов протестантского толка.

Третий шаг был сделан в эпоху Просвещения, и сделали его американцы, приняв свою Декларацию прав. Четвертым шагом в этом направлении стала Декларация прав человека и гражданина, принятая французским Учредительным собранием 26 августа 1789 года.

Таким образом, в завоевании западным миром основных свобод Франция сыграла главную роль как в начале этого процесса, так и в конце его.

Однако необходимо умерить пыл тех, кто безудержно восхваляет Нантскии эдикт, и напомнить, что этот законодательный акт был принят во имя единства нации. Утратив единство религиозное, следовало найти компромисс, позволяющий нации сплотиться вокруг короля. Таким компромиссом и стал Нантскии эдикт. Перед лицом всей Европы, а главное, перед лицом Испании, наследственного врага французской монархии, пытавшегося во времена Лиги нарушить территориальную целостность Франции, оторвав от нее Прованс, часть Дофине и даже Бретань, вернув ей независимый статус, которым она обладала в XV веке, Нантскии эдикт свидетельствовал, что для Франции целостность нации важнее религиозных распрей.

Национальное единство важнее единства конфессионального

Памфлет «Диалог Господина и Горожанина», опубликованный в декабре 1593 года, стал своеобразным завещанием Лиги. Авторство этого текста приписывают Морену де Кроме, советнику Большого совета.