Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

Пилкой мастер вырезал из erepa (по-гречески — elephas) настолько ровный цилиндр, что казалось, будто его отсекли металлическим инструментом. Потом на внешней поверхности вырезали, к примеру, дикого быка на фоне леса, сбивающего охотника с ног. Внутреннюю часть основания мастер прорезал так, чтобы на шипах прикрепить круглое дно. К верхней части приделывалась резная крышечка. По желанию клиента изделие можно было полдня подержать в уксусе или квасцах, а затем окрасить в пурпурный цвет или вызолотить. Иногда художник тончайшим песком или вулканическим порошком тщательно сглаживал мельчайшие неровности и долго полировал кость тампоном, покрытым мелом. Сюжеты он заимствовал из животного и растительного мира своей страны, а около 1250 года до н. э. — также из образного ряда Милета, Сидона и Кипра, где процветали соответствующие мастерские. Изображались встречи со сфинксом, битвы со львами и грифонами, львы, раздирающие на части быка или человека. Чуть позднее фигурки микенских воинов из слоновой кости начали вдохновлять художников Сирии и Палестины. Но почему в те времена слоновая кость пользовалась такой популярностью? С точки зрения грека, она была не столько предметом роскоши, сколько чувствительной, свежей, благотворной материей, дающей наиболее точное представление даже о плоти небожителей: ослепительная на свету и матовая в тени, плотная и в то же время пронизанная сетью мельчайших прожилок, почти не подвластная времени, она, как и золото, словно бы создана для статуй богов. Мне припоминается увенчанная диадемой голова, которую нашли в одном из сакральных помещений микенского акрополя. Похоже, это тонкогубое лицо с «воловьими» глазами принадлежало статуе богини Реи. Вспомним заодно и легенду о воскрешенном герое Пелопсе и его плече из слоновой кости. Обладание этой реликвией — одно из условий взятия Трои. А у богинь и женщин, коих хотели изобразить особенно прекрасными, кожа уподоблялась слоновой кости: «Стройный ее возвеличился стан, и все тело нежнее, чище, свежей и блистательней сделалось кости слоновой» («Одиссея», XVIII, 195–196).

Счетоводы

Часто говорят о профессии, если не о классе или касте писцов. Но ни в одном из четырех тысяч глиняных документов, которыми мы располагаем и большинство которых суть черновики и текущие заметки, название таковых вообще не упоминается. По-видимому, само это занятие было чуждо микенской цивилизации. В ахейской Греции, как и в Древнем Китае, любой грамотный человек, даже если он был чужаком, мог рассчитывать на теплое местечко среди дворцовой или храмовой администрации. Высшие чиновники, судя по всему, были сплошь грамотными. Они составляли счета и готовые отчеты на непрочном материале вроде льняной ткани, пергамента, лыка или коры. По меньшей мере десять, а может, и двенадцать сановников контролировали поступление и расход сырья и готовых изделий, составляли списки конюшен, лавок и погребов, подсчитывали арендную плату и долги, устанавливали перечень того, что подлежало обложению налогом, и размеры последнего, устраивали перепись населения и вели счет поголовью скота, распределяли работу между работниками и работницами и, наконец, с легкостью разбирались в сложной системе единиц мер и весов. В одном Кносском дворце около 1300 года до н. э., по-видимому, существовало не менее сорока различных «контор». В самом деле, бухгалтерские документы знакомят нас со множеством узкоспециализированных чиновников: надзирающий за смоковницами (opisuko), надзирающий за плодами земли или злаками (opikapeeu), интендант по меду (meriduma), смотритель лавок (opitekeeu), начальник смесей (mikata), весовщик (mezana), оружейник (etowoko), хранитель священных кож (?) (dipteraporo — буквально «носящий кожу или плащ»), зажигающий огонь (pukawo) и его многочисленные помощники, помощник смотрителя (poroduma). Над ними стояли люди, тоже, очевидно, умевшие писать, ибо они получали и передавали письменные приказы: куратор (korete) и прокуратор (porokorete), а в провинциях — региональный интендант (atomo) и региональный администратор (damokoro).