Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

Ясно, что эти последние сановники (qasirewiyote) отличались от перечисленных ранее великолепием одежд, особыми знаками достоинства, образом жизни и даже питанием. Региональному контролеру, скажем, довольствие выплачивалось свиньями. Кураторы и прокураторы получали разную плату в зависимости от того, в чем в тот момент государство испытывало более острую нужду — в металле или льняных тканях. Некоторые служащие, наделенные весьма загадочными обязанностями, имели право избавлять своих подчиненных от тех или иных повинностей. Так, esareu (вероятно, управляющий) по имени Кевпод освободил несколько поселений на юго-западе Пилоса от внесения налога льном или льняными изделиями. Аналогичными прерогативами обладал wateu (возможно, сборщик налогов) на сданных в аренду землях. Другие чиновники не были привязаны к определенному месту, например, akero (по-гречески — angelos) — вестник, посол и karuka — священный вестник. Но что сказать о padeu, padeweu, padayeu и многих других, упоминаемых в документах всего два-три раза? За неимением лучшего ученые трактуют эти должности как имена собственные, хотя слова вроде amotere и ereutere, скорее, обозначают должности комиссаров, инспекторов, уполномоченных, сборщиков налогов.

Из огромного числа шифрованных документов видно, что своего рода налоговая полиция крепко держала в руках всех и каждого и при этом смертельно боялась допустить какую-нибудь оплошность и оказаться не на высоте. Все было сочтено, зарегистрировано, проверено и востребовано. Современная наука, со свойственной ей въедливостью, то тут, то там обнаруживает огрехи, ошибки в подсчетах и грамматике — в общем, всякого рода человеческие промахи. Но как не восхититься тем, что при наличии стада более чем в сто тысяч голов статистики бронзового века с точностью до единицы знали, сколько животных предстоит остричь, кастрировать, забить на мясо, кто из них на пастбище, кого недостает, много ли потеряно и как зовут пастуха каждой деревни! Они могли, отмеряя по полфунта, разделить тонну бронзы между пятью сотнями кузнецов, назвать всех поименно, перечислить помощников, учеников, рабов, а при необходимости — и свойственников, более того, имели представление о дополнительных профессиях и происхождении любого мастера.

Это они создавали правила налогообложения, dosomo, которые изумили бы наших счетоводов. Возьмем, к примеру, таксу на военное снаряжение, которая, по-видимому, вовсе не являлась чрезвычайной мерой, поскольку мы встречаем ее как на Крите, так и на Пелопоннесе: «Всякий район с числом налогоплательщиков, в округленном виде равным ста, доставит 1 % этого числа в пластинках для брони; 1,5 % — упряжью и кожаным снаряжением; 2 % — бычьими шкурами; 2 % — рогами для изготовления луков, 2,5 % — шерстяными плащами; 5 % — туниками; 5 % — кусками льняной ткани» (Пилос, архивная серия Ma, Кносс, серия Mc). Одновременно мы узнаем, что в Пилосе имелось 11 500 налогоплательщиков, вносивших налог натурой, а в Кноссе — 15 400.

Когда чиновника увольняли, его преемник делал все расчеты заново: «Опись, составленная Фигебрием после того как царь назначил Авгия районным управляющим: кувшин для воды «царский», украшенный головами быков и раковинами, кувшин для воды «господарский» (доcл. «для гармоста») с изображением морских воронов; кувшин для воды «царский» с изображением женщин, бычьих голов и спиралей» (PY, Ta 711). Чиновники старались предвидеть любые случайности — даже то, что враги или взбунтовавшиеся подданные могут поджечь их записи. И в самом деле, огонь лишь закалил глиняные таблички, сделав, таким образом, документы, акты и налоговые ведомости действительно нетленными.

Художники

В сердце дворца ведет небольшой двор. Миновав портик, вестибюль и двустворчатую дверь, мы попадаем в просторный квадратный зал. Потолок здесь поддерживают четыре колонны, а очаг расположен в центре. Вокруг него собирались для трапезы и пиров, услаждаемых пением и рассказами. Это мегарон. Время от времени группа декораторов и их помощников меняла здесь настенные росписи. Их напрасно называют фресками, поскольку тогдашние мастера использовали совсем другую технику. Поверхность стены покрывали слоем желтоватой глины, для крепости смешанной с рубленой соломой. Сверху накладывали два-три слоя штукатурки, тонких, но ровных. Верхний слой тщательнейшим образом шлифовали мраморным лощилом, а кое-где — даже ногтем, чтобы не осталось ни выемки, ни шероховатости, ни камешка. Потом зал оставляли сохнуть на месяц, не менее. И лишь на добросовестно высушенной штукатурке художники, kirisewe, делали роспись. Нынче такая техника называется «сухими фресками» (a fresco secco).