Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

Зная, что будет позже происходить в Афинах во время Панафинеев, в Олимпии и Аргосе на праздниках богини Геры, в Спарте на празднествах Аотис (Артемиды), легко представить, как тщательно выбирали матерей семейства или девственниц, которым предстояло соткать, покрасить и вышить роскошное покрывало или одеяние для богини, как выглядели процессии, двигавшиеся по узким улочкам, а затем по священной дороге, толпы жрецов и чиновников, песнопения, жертвоприношения, облачение и умащивание статуи и, наконец, торжественный молебен.

Во время осады Трои, решив воспламенить мужество колеблющихся воинов, Гектор попросил мать, Гекубу, созвать всех знатных женщин в храм Афины, «богини со сверкающим взором». «Пышный покров, величайший, прекраснейший из всех хранимых в царском дому, и какой ты сама наиболее любишь, взяв, на колена его положи лепокудрой Афине; и двенадцать крав однолетних, ярма не познавших, в храме заклать обрекайся ты, если, молитвы услыша, град богиня помилует, жен и младенцев невинных…» («Илиада», VI, 271–276). Нечто подобное тысячи раз происходило в истории микенских городов, и многие другие праздники имели единственной целью: сделать богов благосклоннее — праздник начала года, праздник молодого вина, праздники в честь усопших, праздники навигации, праздники цветов — все эти крупные городские торжества классической эпохи проходили по образцу микенских. Об одном из них мы узнали только из текстов двух пилосских табличек, Fr 343 и 1217: во время этого праздника в честь того или иного бога постилали ложе (по-гречески — lekhestroterion, по-латыни — lectisternium). Божество (в данном случае — Посейдон), представленное раскрашенной и умащенной благовониями статуей, как бы участвовало в пиршестве или свадьбе. Предполагалось, что присутствующие делят с ним трапезу или обеденное ложе. А когда им являли бога и богиню, возлежащих на священном ложе, собравшиеся верили, что присутствуют при совокуплении, благодаря которому их маленький мирок должен родиться заново. Подобные ритуалы неизменно сопровождала музыка.

Раз в год жрицы Тиринфа и его окрестностей с величайшей помпой отправлялись на омовение статуи Геры в водах источника Канатос на обочине дороги, ведущей из Навплия в Азину (и тот, и другой — микенские порты): искупавшись в этой живой воде, богиня-мать вновь обретала девственность. Таким же образом жрицы Афродиты на Кипре и Кифере устраивали ритуальное омовение богини в соленых морских водах. Позднее поэты, не понимая смысла древних ритуалов и просто жонглируя словами, объявили, будто богиня родилась из пены морской, aphros, в окружении харит. Однако, подобно своим микенским предшественникам, они продолжали воспевать ее покрывало, румянец и сияние золотых кудрей.

В городе существовали и общинные храмы, где почитали и молили о милости самых разных богов. Греческие небожители — боги не «чего-то», но «чьи-то»: покровители и покровительницы. Каждая группа семей, каждое братство, каждая корпорация ремесленников имели свой храм, отмечали свои особые праздники, обращались к тому или иному заступнику, а иногда к паре, триаде или целой «божественной коллегии».

В южной части крепости Микен и внутри последнего кольца укреплений, возведенного в 1250 году до н. э., известно по меньшей мере три таких культовых места. Первое назвали «домом Цунтаса» по имени греческого археолога, откопавшего его в конце прошлого века (1885–1896 гг.). Он расчистил большой зал со скамьями, где некогда восседали идолы, и очаг, вокруг которого совершались возлияния. Обнаруженные рядом изображения, в частности, священного щита, позволяют предполагать, что здесь, у крепостных стен, поклонялись какому-то воинственному божеству, например Энио — матери, сестре или дочери грозного Ареса Эниалия. В соседнем раскопе среди осколков сосудов и кучи костей лежала раскрашенная гипсовая голова высотой 17 сантиметров. Пряди на ее лбу изогнуты в виде крючков, глаза слегка косят, тонкие губы плотно сжаты, подбородок и щеки испещрены красными точками. Предполагается, что это голова чудовищного сфинкса, охранявшего храм. Что за кровавые жертвы здесь приносили?

В том же секторе, на расстоянии нескольких метров, археологи постепенно раскапывают комплекс, названный «крепостным домом», или «домом Вейса». Уже ясно, что два из тамошних помещений имели сакральный характер. С западной стороны в глубине небольшого зала (5x4 м) лестница поднимается к платформе с дюжиной крупных глиняных идолов — семь мужских и пять женских, установленных на полых цилиндрах и ужасающе размалеванных. Угрожающие и суровые, одни — со скипетрами, другие — с деревянными молотами, они и 32 века спустя впечатляют посетителей Навплийского музея. Найденные в соседнем помещении три идола высотой всего 30 см, в ожерельях и браслетах, имеют, напротив, мирный вид. Десяток глиняных змей, различные маленькие фигурки — приношения богам подземного мира, безымянным существам, коих современные тексты именуют «Жаждущими», или еще более расплывчато — просто «богами».