Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

Составитель этой таблички перечислил всего 13 божеств вместо 24 предусмотренных — восемь женских и 5 мужских. Он не забыл ни о покровительнице дворца и подчиненной ей группе богов-ремесленников, ни о боге мореходов, ни о пяти божествах войны, ни о группе Зевса — Гере и их Сыне, покровительствовавших жрецам и царям. Нарочно ли опущены боги-покровители пастухов и земледельцев? Так или этак, а дар из тринадцати золотых сосудов в то время и в том месте представлял собой немалую жертву. Становится понятно, почему в другом документе, Jo 438, сановникам и богатым господам предписывалось доставить все наличное золото в сумме — более 5,5 килограммов. Что же касается «посвященных» людей (буквально: «тех, кто стал предметом передачи, porena, и кого должны увести, age»), можно предполагать, что эти 14 женщин — «рабыни для священного золота», о которых упоминает другой пилосский документ, Ае 303. Но общее число не совпадает. Как правило, «священным рабам» надлежало нести охрану и проводить все манипуляции со священным металлом. В данном же случае гораздо вероятнее, что восемь женщин, подаренных главным богиням Пилоса, и трое мужчин, посвященных богу войны Аресу, верховному богу и его сыну, предназначались в жертву. Вспомним, как привели на заклание Ифигению, дочь Агамемнона, перед отплытием ахейского флота к Трое, и о двенадцати пленниках, зарезанных на могиле Патрокла во время той же самой Троянской войны. Что уж говорить о детских жертвоприношениях, которыми полнятся легенды кровавых земель Пелопса и Аттики.

Но кровь не утолила жажды богов. Город и дворец сгорели.

ЛЮДИ ВОЙНЫ

Под Троей

Они столько лет провели на азиатской земле, между Дарданеллами и горой Илион, что уже и не знали, удастся ли им вообще когда-нибудь покорить Троаду, Приама и его народ конеборцев. «Ах, если бы я мог поведать обо всех наших страданиях, о тесноте и узких закутках, где и лечь-то невозможно! Был ли хоть один час, когда бы мы не стонали? А на земле наступил еще худший кошмар. Мы ложились лицом к вражеским укреплениям, и вечный дождь превращал наши одежды в шкуры зверей. О, эта так называемая зима, убивающая птиц, и эти несносные снега Иды! Или знойное оцепенение лета, когда полуденное море засыпает в ложе своем без единой волны и ветерка!» — горько жалуется вестник Агамемнона в трагедии Эсхила. Более точного, искреннего отчета о каждодневных мытарствах и не придумаешь.

Богатую и грозную Иду от Трои не видно. Взгляд замечает лишь низкие холмы вдали, степь, заросшую тамариском, чертополохом, подсолнечником, да редкие пятна травы. Меж илистых берегов, среди осин и олеандров змеится Скамандр. У мыса Ройтес он теряется в темно-синих водах пролива, за которым видна лиловато-серая громада Херсонеса. Слышатся звуки, обычные для анатолийской земли, когда она обитаема: лай крупных белых собак, бродящих от деревни к деревне, оглушительные крики ослов, песни и короткие переклички крестьян, скрип цельных колес телег, влекомых быками. В небе очерчивают круги несколько ягнятников-бородачей, да иногда пролетает журавль. Порывистый северный ветер приносит с собой горьковатый запах, такой непохожий на ароматы греческих лесов. О, сколько грустных воспоминаний о земле Европы будит этот ничтожный и неприступный холм!

Нам так много твердили о том, какая Троя маленькая — за четверть часа обойдешь вокруг, всего-то 150 шагов по диагонали, что на поверку она показалась, скорее, приличных размеров. С востока изрытое тело холма выглядит разве что пригорком, но с запада он прочно господствует над долиной. Город окружает довольно грубой кладки стена, прорезанная воротами с дромосом, своими сводчатыми проходами и платформами напоминающими те, что мы видели в Микенах. Столь ничтожным сходством ограничился Аполлон, бог-строитель стен и покровитель Гектора, «стража» цитадели.