Повседневная жизнь японцев. Взгляд за ширму

В традиционном, бюрократичном, жестко регламентированном обществе для человека очень важно, что, надевая униформу, он обретает четко обозначенную общественную функцию. Он теряет часть собственной индивидуальности, но автоматически как бы немного возвышается над тем, кто в этот момент такой формы не имеет. В обычных условиях это никак не выражается, и, конечно, не стоит думать, что настоящий японский полицейский, к примеру, надев мундир, упивается своей властью. Но дополнительная степень уважения или интереса, возникающая в подсознании большинства по отношению к человеку в спецодежде, — безусловная реальность. Даже горничная в отеле, соответствующим образом одетая, может вызвать вожделение у мужчины, испытывающего комплекс неполноценности, так как, принуждая ее к сексу, он понимает, что заставляет уклоняться ее от выполнения важных служебных обязанностей, и его маскулинное самосознание в этот момент чувствует удовлетворение охотника. Он не только сильнее, чем она, ему кажется, что он сильнее общества, а это дорогого стоит. И наоборот: уступающая, но сопротивляющаяся женщина выказывает таким образом уважение даже к самому вялому мужчине. В голливудском блокбастере «Трудности перевода» есть показательный фрагмент: к знаменитому американскому актеру, приехавшему в Токио на съемки рекламного клипа, в номер приходит женщина, предлагающая себя в игровой форме изнасиловать и наглядно показывающая, как это надо сделать («мните, мните на мне колготки!»). Когда актер отказывается, она сама падает на пол и, обнажаясь, кричит: «Не надо, не надо!» Остается загадкой — прислали ее к гостю радушные хозяева или она пришла сама, но, так или иначе, с японской точки зрения она изо всех сил демонстрировала высшее расположение к мужчине. Ее поведение показывает: «Я сопротивлялась, но он оказался сильнее. Он настоящий самец!»

В Японии к тому же вплоть до ХХ века чрезвычайно важную роль играло наличие одежды на человеке, ее количество и качество. Не вдаваясь в подробности этой интереснейшей темы, досконально изученной российским японоведом Александром Николаевичем Мещеряковым[82], стоит отметить только, что в этой стране и встречали, и провожали всегда по одежке или по ее отсутствию. Если кратко: чем больше одежды, тем ее «носитель» богаче, авторитетнее, уважаемее. Важная особенность: количество, качество, цвета и фасоны одежды на протяжении столетий регламентировались в Японии правительственными указами. Правительство же в этой стране было, по сути своей, военным — самурайским. Неудивительно поэтому, что особое уважение живущие во времена диктатуры обязаны были оказывать носителям определенных знаков отличия, а впоследствии, после отмены кимоно как официальной формы одежды, и мундира в современном его понимании. Возможно, сексуальное доминирование над человеком в форме подсознательно рассматривается склонными к таким фантазиям мужчинами как компенсация их неуспешности не только в постели, но и в жизни, как реакция на подавление чувственности «самурайским» обществом. Поэтому специально обученные девушки в эротическом «обмундировании», которые позволяют мужчинам легко достичь желаемого — очень удобный и необходимый для строго регламентированной японской жизни «сексуальный клапан», как, впрочем, и многие другие разновидности японских «извращений». Но есть среди них и те, о которых приходится говорить всерьёз, без кавычек и надеяться, что скоро они исчезнут из нашей памяти.

«Помощники»

Из всех вариантов японских сексуальных девиаций в 1990-е годы иностранцев больше всего шокировала школьная псевдопроституция «эндзё косай», также во многом основанная на эффекте клапана, как и местный вуайеризм и фетишизм.