Повседневная жизнь Кремля при президентах

Дом разместился на территории более трех гектаров и строили его почти четыре года: с 1928-го по 1931-й. Здесь было 505 громадных 7–12-комнатных квартир с маленькими кухнями: люди, которые здесь жили, естественно, никогда не ели на кухне, ну а для того чтобы готовить на одну семью, места было вполне достаточно. Другое дело, когда в 40-е годы почти половина квартир в Доме на набережной стали коммунальными, на таких кухнях традиционные для коммуналок конфликты, а вместе с ними скандалы и сплетни стали неизбежны. И только спустя тридцать лет, во время капитального ремонта квартиры сделали 4–5-комнатными, а коммуналки расселили.

В квартирах Дома на набережной стояла одинаковая мебель, изготовленная из мореного дуба по проекту все того же Б. М. Иофана. Это были столы, стулья, кровати, буфеты и т. д. с металлическими инвентарными номерами. Вместо мусоропровода функционировал грузовой лифт, шахта которого выходила в кухни и в котором ездили специальные служащие, собиравшие выставленные жильцами пакеты с мусором.

Здесь были свои столовая, библиотека, спортивный зал, продовольственный и универсальный магазины, детский сад, ясли, прачечная, амбулатория, почта и сберкасса. В правом крыле дома размещался Клуб Совета Министров (ныне Театр эстрады), в левом — кинотеатр «Ударник», рассчитанный на 1500 зрителей.

В этом доме в разное время жили секретарь ЦК ВКП(б) Постышев, первый секретарь ВЦСПС Шверник, авиаконструктор А. И. Микоян, соратник Ленина П. Н. Лепешинский, военачальники М. Н. Тухачевский, Г. К. Жуков, И. X. Баграмян, Ф. И. Толбухин, знаменитый донбасский шахтер А. Г. Стаханов, летчики-челюскинцы М. В. Водопьянов и Н. П. Каманин, секретари Ленина Е. Д. Стасова и Фотиева, писатели Демьян Бедный и Борис Лавренев, поэт Михаил Кольцов, руководитель ансамбля И. А. Моисеев, академики Т. Д. Лысенко, В. И. Бураковский, Н. Н. Блохин, В. И. Шумаков, В. П. Глушко и многие, многие другие.

До войны дом считался спецобъектом и находился в ведении комендатуры НКВД. Вахтеры были штатными сотрудниками комитета, они располагали ключами от всех квартир. Просто так, с улицы в дом было не попасть, да и находиться долго гостям запрещалось: они должны были уйти не позднее 23.00. Судьба каждого из тех, кто жил в нем, достойна и уважения, и сожаления.

После войны от идеи собрать под одной крышей всех выдающихся современников отказались, а на стенах дома стали появляться мемориальные доски. Теперь все знают, что там были и прослушки, хотя прежде в это верилось с трудом. В том, что прослушки в квартирах ставили, я убедился на собственном опыте: незадолго до распада СССР я получил квартиру в одном из цековских домов. Наши соседи по дому впоследствии оказались знаковыми фигурами новой России. Но тогда, в середине 80-х, и Б. Н. Ельцин, и Г. А. Зюганов, и многие другие еще не были столь известны и не занимали своих высоких постов. Не так давно мы с женой затеяли в своей квартире евроремонт, и ребята-отделочники показали мне вживленные в стены «жучки». Слушали — не слушали — другое дело, но на всякий случай ставили. Одним словом, охранять охраняли, то есть оберегали, но в то же время — не доверяли. Так что не случайно судьбы многих из тех, кто жил в Доме на набережной, не сложились.

Позднее, по распоряжению Хрущева, на Ленинских горах были построены особняки, чтобы можно было друг к другу в гости ходить через калитку. И Буденный к Ворошилову ходил — на гармошке играть. Еще позже появились «дом Косыгина», «дом Горбачева». Но начиная с эпохи Брежнева члены Политбюро уже вместе не жили. Попытка воссоздать идею дома для соратников была сделана во время первого президентского срока Б. Н. Ельцина. Но и она оказалась неудачной, из дома на Осенней очень скоро все разбежались. Психологически это очень тяжело и неоправданно: и дома, и на службе видеть одни и те же лица и вести одни и те же разговоры. Не удается переключаться, не удается расслабиться, а если к тому же учесть, что работа не бывает без разногласий, то становится понятным, что они автоматически переносятся и в домашнее общежитие. Правда, для службы безопасности, конечно, удобно, когда все охраняемые сосредоточены под одной крышей.

Так, уже в 30-е годы, из Кремля постепенно уходила обыденная жизнь, и он превращался исключительно в административный центр.