Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1930–1940-е годы

«Что отнял у русского крестьянина Сталин – возвратил Гитлер», – писали немцы и распространяли листовки с «Декларацией Германского правительства о частной собственности крестьян на землю в освобожденных районах». Декларация была подписана имперским министром Розенбергом 3 июня 1943 года. В ней говорилось: «Основой передачи земли в частную собственность является плановое землеустройство, проводимое согласно Постановлению о новом порядке землепользования от 15 февраля 1942 года. Земля, которая при проведении этого землеустройства по поручению Германского Управления была отведена крестьянам для постоянного единоличного пользования, признается частной собственностью этих крестьян… Правом на землю пользуются все, обрабатывающие землю своим трудом. Наравне с крестьянами… землей будут наделены… все имеющие на нее право, но временно отсутствующие крестьяне, как, например, находящиеся в настоящее время на работах в Германии, на военной службе, военнопленные, военнослужащие Красной армии и эвакуированные или сосланные советской властью».

Земля была главным козырем немецкой пропаганды. В одной из листовок, которые немцы сбрасывали на расположение наших военных частей, были такие слова: «Торопитесь! Немцы в занятых ими областях уже приступают к разрешению земельного вопроса. Красноармейцы, не опоздайте, иначе вы останетесь без земли!» Фашистские пропагандисты, наверное, думали, что солдаты Красной армии побросают винтовки и побегут разбирать землю из рук тех, кто на эту землю не имеет никакого права. Идеологи ошиблись. Это были уже солдаты не восемнадцатого года. Коллективизация сделала свое дело. Мальчишек, выросших в годы сталинских пятилеток, на эту удочку было уже не поймать. Фашистские агитаторы отстали от жизни.

А вообще, честно говоря, ни одна власть в России не была так добра (по крайней мере, на словах) к крестьянам, как немецко-фашистская, особенно после разгромов под Москвой и Сталинградом. Немцы тогда были готовы на все. В начале 1942 года их решения по земельному вопросу выглядели скромнее. Тогда для индивидуальной обработки и индивидуального пользования крестьянским дворам в «постоянное» пользование передавались лишь «полосы полевой земли». Слова «частная собственность на землю» в том прожекте вообще отсутствовали. А на вопрос, сколько будет отведено земли на один крестьянский двор, ответ был такой: «Столько, сколько ее можно как следует обработать». Величина земельного надела не зависела от количества членов семьи. Это было сделано для того, чтобы избежать в будущем постоянного ее перераспределения.

В качестве переходной меры от колхозов к отдельным крестьянским усадьбам, согласно немецкому «Положению о землепользовании», следовало создавать земледельческие товарищества. Они должны были снабжать крестьян тягловой силой и орудиями, которых им так недоставало.

В пример российским крестьянам немцы приводили своих. Они указывали на то, что каждый немецкий крестьянин не только имеет право на землю, но и обязан ее обрабатывать. «На протяжении столетий, – рассказывали издаваемые на русском языке газеты, – крестьянские хозяйства Германии переходят по наследству. В Германии нет бесхозной земли, каждый ее клочок обрабатывается, а рыночная торговля продуктами сельского хозяйства находится под контролем государства. На все продукты установлены твердые цены, причем такие, которые гарантируют крестьянину хороший доход. Твердые цены установлены также на все товары, необходимые для сельского хозяйства».

Немцы на оккупированной территории поощряли частную инициативу. В Смоленском округе, например, если верить газете, при них возникло 670 частных предприятий: сапожных, портняжных, трикотажных, шапочных, бондарных, электротехнических, столярно-слесарных, гончарных и даже художественных. Местным властям немцы отводили роль их помощников. Совет, поиск материалов, устранение препятствий в работе – вот чем местная власть должна была помогать частному капиталу. Одна из газет по этому поводу писала: «Желание свободных людей проявить свою инициативу в области производства огромно, но многие из них не имеют почти никакого опыта самостоятельного ведения дела, следовательно, они нуждаются в помощи и поддержке, которую и должны им оказывать местные самоуправления».

Евгений Афанасьевич Демидов, поддавшийся обаянию национал-социализма, в составленной им от руки прокламации писал: «… Германские национал-социалисты и мы, „Российская национал-социалистическая партия“ (от имени которой он эту прокламацию и написал. – Г. А.), обещаем вам (то есть гражданам Великой России. – Г. А.) рай после победы над большевиками и англичанами. За всеми вами будет сохранено право неограниченной частной собственности. Начнет развиваться частная торговля и сразу жизнь станет легче и лучше…»

Был Евгений Афанасьевич большим идеалистом, как и те русские либералы, которые, по словам Салтыкова-Щедрина, надеялись на то, что под надзором квартальных надзирателей в России когда-нибудь расцветут науки и искусства.