Повседневная жизнь охотников на мамонтов

— Вернешься к своим, — будет у тебя память об Ате!

И снова, — такая злоба, такая досада навалилась, что захотелось разодрать эту проклятую рубаху и в огонь швырнуть. Однако сдержался, только проговорил с горечью:

— Сказано же было: если дождешься, — только тебя своей женой назову! Да, похоже, — долго ждать придется! Сама, небось, не вытерпишь!

Да, все было обговорено в те дни, когда Нагу с надеждой ждал весны, сородичей и грядущего Посвящения. Он произнес твердые слова, мужские, не мальчишечьи:

— Вождь спросит, старики спросят: «Кто станет твоей первой женой?» А я отвечу: «Ата, дочь Серой Совы!» Сам приду за тобой, сам в наше жилище отведу! Будешь ждать?

И она радостно ответила:

— Буду! Сама, должно быть, верила, что будет. А теперь...

Колдун сказал тогда: «Взрослая она, ей замуж нужно!» Конечно,— зачем ей мальчишка, который и мужниной-то станет невесть когда? А тут... Молодые сыновья Волка вернутся,— вот тебе и женихи! Любого выбирай; хоть того же Йорра...)

...Он забежал в тот самый чахлый березняк, в котором Армер рассказывал ему историю Аты и советовал «крепко подумать». «Подумать»... О чем? Все кончено; он никогда не станет мужчиной, и Ата никогда, никогда...

Нагу, всхлипывая, уткнулся лицом в колени. «Мужчины не плачут»? Ну и хорошо, ну и пусть! Он-то — не мужчина! Мальчишка...

— Нагу! Вот ты где! Ну, перестань! Ты же не маленький!

Ата! Такой мягкий, такой добрый голос. И руки — ласковые, успокаивающие... Он дернулся, но не слишком. Совсем не хотелось вырываться из этих рук. И злости не было в этот раз, — только пустота и отчаяние. ...Но его слез она не увидит!

—Да что с тобой? Все хорошо, и у тебя все будет хорошо...

(Нужно ответить. Но как поднять голову? Заметит...)

— Ата, — он говорит отрывисто, не отнимая лица от ее колен,— Я... мальчишка... долго еще... ты... семья нужна... не будешь ждать... мальчишку...

— Глупый! Глупый! — она то ли смеется, то ли плачет, а, может быть, и то, и другое вместе,— «Мальчишка»? Ты сейчас,— как мальчишка, да... Только всякий ли охотник сделает то, что сделал ты? «Не буду ждать!» Ну, что мне еще сделать, что? Глупый, глупый ты мой...

Его тянут куда-то вверх, знакомые, нелепые, сильные руки укладывают его голову так, что щека прижимается к девичьей груди, и чувствует сквозь тонкую замшу напрягшийся сосок, и ее сердце стучит прямо в левое ухо, а другое ухо щекочут мягкие губы, и шепчут, шепчут...