Повседневная жизнь первых российских ракетчиков и космонавтов

О Королеве можно говорить много, красиво и долго. Это действительно выдающаяся личность. Можно смело сегодня утверждать, что не будь его, никто не знает, по какому пути и как двигалась бы отечественная ракетная техника и космонавтика. Этот ученый и выдающийся организатор, целеустремленный, несгибаемой воли человек в полной мере и до дна испил ту горькую чашу, которую определила ему его судьба и наша советская действительность. Были времена, когда 12 апреля — День космонавтики отмечался помпезно и во всем мире. Апогей этого праздника — торжественное собрание в Кремлевском Дворце съездов. Мне приходилось бывать на таких мероприятиях. В президиуме — члены Политбюро, правительства, два-три слетавших космонавта, министры, передовики промышленности и сельского хозяйства — в общем, все те, чьим умом, трудом, неимоверными человеческими усилиями наша страна превращена в великую космическую державу. Половина зала — чиновники — «космические труженики» рангом пониже. С трибуны — хвалебные оды партии и правительству, мудро ведущих нас по неизведанным космическим трассам, да две-три фразы в адрес таинственного, какого-то мифического, напрочь засекреченного Главного конструктора. Где он? А какой он? А есть ли он на самом деле? А где-то в пятом-шестом ряду партера сидит человек с суровым, тяжелым взором, который с тоской и обидой слушает красивые слова и лозунги, направленные явно не в те адреса. Ну разве это справедливо! Вот уж парадоксы нашей российской действительности: чем быстрее ты умрешь, тем скорее народ узнает о тебе и тех хороших делах и великих свершениях, организатором и вдохновителем которых ты был. Вот хорошо здесь подметил Анатолий Семенович Кириллов: «После полета Ю. А. Гагарина и других нам приходилось бывать на приеме в Кремле. Там собиралась масса народу, около двух тясяч человек, а нас, участников этих событий, были единицы, остальные были люди, просто празднующие это достижение науки и техники. Мы, как правило, стояли в сторонке отдельной кучкой, и, конечно, здесь главным действующим лицом был очередной космонавт, проявивший исключительное геройство, которого награждали, которого славили и прочее. И я наблюдал за С. П. Королевым. Он был спокоен, принимал все, как должное, но в глазах у него была вполне понятная и объяснимая тоска. Он был в какой-то мере обижен и оскорблен тем, что мы все — создатели этого вида техники, которые обеспечили запуск этого человека на орбиту, который выполнил очень ограниченную задачу, которую может выполнить любой другой летчик, — мы оставались в тени, как будто мы здесь совершенно ни при чем, наравне со всей этой многотысячной толпой участников банкета. И эта тоска в глазах, эта боль всегда просматривались, но он ни разу не обмолвился ни одним словом на этот счет».

Приятный для меня факт: в испытаниях нашей ракеты принимают участие испытатели полигона — мои старинные (как-никак, а три года прошло!) знакомые и бывшие учителя: Поцелуев, что мне особо приятно, Патрушев, Соколов, Кабачинов, Караваев. Но только мы чуть поменялись местами. Теперь я уже в части системы управления выступаю в качестве знающего специалиста и с удовольствием помогаю им освоить новую для них технику.

Военные испытатели полигона! Это особая, уникальная когорта испытателей, которая готовится не за партой высшего учебного заведения, а рождается, как говорится, «в окопах» — в пультовой, на старте и закаляется в жарких спорах как с представителями разработчиков и промышленности, так и со своим братом, военным, если заказчики и военпреды почему-либо отступают от своих требований, занимают соглашательскую позицию. Королев доверительно относился к испытателям со стороны полигона, всегда прислушивался к их мнению и зачастую принимал их сторону в жарких спорах между промышленностью и военными на технических и стартовых позициях. Сергей Павлович строго придерживался правила: за своевременно признанную ошибку испытателей не наказывать. Как вспоминает Виталий Соколов, однажды на стартовой позиции он допустил грубейшую ошибку: при сборке электрической схемы неправильно подключил один из штепсельных разъемов, в результате — короткое замыкание, выход из строя кабельной сети, ракету надо снимать со старта и отправлять на завод. Исполнитель должен понести серьезное наказание, вплоть до уголовного. Этот вопрос решался на уровне Москвы, в Министерстве обороны. В процессе разбора сложившейся ситуации виновник честно доложил о своих неправильных действиях. Это его и спасло. За него вступился Королев, и Виталий Григорьевич продолжал работать на полигоне. Сергей Павлович знал, кого надо защищать.