Читаем Повседневная жизнь Петербурга на рубеже XIX— XX веков; Записки очевидцев полностью

Коммерческие училища давали общее (как реальные училища) и коммерческое образование. Специальные предметы (бухгалтерия, товароведение, технология, коммерческие арифметика, корреспонденция и география) занимали 11 % учебного времени. В 1894–1906 гг. этими училищами ведало Министерство финансов, затем Министерство торговли и промышленности. Глава последнего С. Ю. Витте поощрял развитие коммерческих училищ. Он дал право на их создание и содержание купечеству, промышленникам. Училищам была предоставлена некоторая свобода в преподавании общеобразовательных предметов, признавались права родительских комитетов на участие в учебной и воспитательной жизни, допускалось совместное обучение мальчиков и девочек. Поступали в училища с 10 лет и учились 7–8 лет. Коммерческие училища стали лучшими общеобразовательными школами: в них применялись методы преподавания, развивавшие самостоятельное мышление, пробуждавшие интерес к науке, к овладению не только теорией, но и практическими навыками; работали лучшие петербургские педагоги; хорошо оборудовались кабинеты физики, естествознания; много внимания уделялось иностранным языкам (СППЛ. 278). Об уровне обучения в них можно судить по Выборгскому коммерческому училищу: 30 % выпускников стали научными работниками, 31 % — инженерами, 16 % — врачами и педагогами, 14 % — деятелями литературы, искусства, культуры, 9 % — служащими; из 450 выпускников 24 стали кандидатами, 27 — докторами наук (Лейкина-Свирская В. 18, 38, 108).

В 1911 г. всех гимназий, реальных и коммерческих училищ было в Петербурге 152 (ПЖ. 302). Обучение в казенном реальном училище или в гимназии стоило 50–100 руб. в год, в частных — 100–250 руб. (с пансионом не менее 350 руб.), в коммерческих — от 50–200 руб. в младших классах до 90–300 руб. в старших. Большинство родителей было не в состоянии платить такие деньги (годовой заработок петербургского фабричного рабочего составлял в среднем 355 руб.). Но молодые люди, начав трудовую жизнь, могли пополнять образование в казенных вечерних школах или на курсах — частных или общественных.

Хороший пример — общеобразовательные курсы А. С. Черняева, принимавшие лиц обоего пола не моложе 15 лет без каких-либо ограничений. Учились 4 года. Неимущие и хорошо успевающие освобождались от платы. Лекции для продвинутых учеников читались по университетской программе. Среди преподавателей были лучшие ученые и педагоги столицы. Число слушателей в 1908 г. составило 1000 человек. Посещение занятий было свободным, но знания оценивались строго. Сдав жесткий экзамен на аттестат зрелости (включая дополнительные знания, требуемые от экстернов, не получивших классического образования), выпускник, обзаведясь «свидетельством о благонадежности», мог стать студентом университета (Сорокин П. 46, 52, 273).

К 1911 г. на попечении городского управления, частных лиц и обществ было 220 технических, профессиональных школ и курсов (ПЖ. 225, 226, 239, 240, 302).

По числу вузов Петербург держал 1-е место в России: в 1909 г. их было под 30, к 1911–38, не считая 21 частного (ПЖ. 302). Столичный университет был вторым по числу студентов после Московского. В нем не было медицинского факультета. Взамен существовали Военно-медицинская академия, Институт экспериментальной медицины, Клинический институт вел. кн. Елены Павловны, акушерские курсы для врачей при Клиническом институте, курсы Глазной лечебницы. В 1908 г. В. М. Бехтерев открыл на частные пожертвования Психоневрологический институт, куда принимали по 300 человек в год. Читали лекции по анатомии, физиологии, химии, физике, биологии, психологии, философии, логике, социологии, истории, литературе, искусству, математике, праву. При институте Бехтерева существовал Педологический институт.

Юриспруденцию изучали помимо университета в Александровском лицее и Училище правоведения. Коммерцию — в Институте высших коммерческих знаний. Технические дисциплины — в Горном институте имп. Екатерины II, Институте гражданских инженеров имп. Николая I, Институте инженеров путей сообщения имп. Александра I, Политехническом институте, Технологическом институте имп. Николая I, Электротехническом институте имп. Александра III. Сельское хозяйство и лесоводство — в Институте сельского хозяйства и лесоводства и в Лесном институте.

Высшими духовными учебными заведениями были Духовная и Римско-католическая академии. Преподавателей русского и древних языков для средних учебных заведений готовил Историко-филологический институт — закрытое заведение, куда принимали на казенное содержание выпускников гимназий и духовной семинарии. Восточные языки изучались на единственном в России университетском факультете этого профиля. Окончившие по I разряду арабско-турецко-персидское отделение факультета восточных языков могли совершенствоваться на Учебном отделении восточных языков, где занимались и прошедшие по конкурсному экзамену офицеры. Существовала Практическая восточная академия при Обществе востоковедения. Имелся в столице и Археологический институт.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология
Василь Быков: Книги и судьба
Василь Быков: Книги и судьба

Автор книги — профессор германо-славянской кафедры Университета Ватерлоо (Канада), президент Канадской Ассоциации Славистов, одна из основательниц (1989 г.) широко развернувшегося в Канаде Фонда помощи белорусским детям, пострадавшим от Чернобыльской катастрофы. Книга о Василе Быкове — ее пятая монография и одновременно первое вышедшее на Западе серьезное исследование творчества всемирно известного белорусского писателя. Написанная на английском языке и рассчитанная на западного читателя, книга получила множество положительных отзывов. Ободренная успехом, автор перевела ее на русский язык, переработала в расчете на читателя, ближе знакомого с творчеством В. Быкова и реалиями его произведений, а также дополнила издание полным текстом обширного интервью, взятого у писателя незадолго до его кончины.

Зина Гимпелевич

Биографии и Мемуары / Критика / Культурология / Образование и наука / Документальное