Читаем Повседневная жизнь Петербурга на рубеже XIX— XX веков; Записки очевидцев полностью

…гнет «голубых мундиров»…Жандармские офицеры носили синие сюртуки с голубым воротником и красными кантами. Фуражки у них с темно-синим околышем и голубой тульей. «Голубой цвет был особого, бирюзового оттенка, он так и назывался: „голубой жандармский“» (Ривош Я. 258, 259).

393


…в четырехклассное училище…Т. е. в прогимназию.

394


…школа Черниковой.Школа Веры Захаровны Черниковой — Вознесенский пр., 57.

395


…в народной бесплатной школе…Официально термин «народные» применялся и к городским бесплатным, и к частным платным начальным школам.

396


…надевали на шею ладанку…Ладанка — маленький мешочек с ладаном, носимый на груди в качестве талисмана.

397


…квартира директора…Директором гимназии был действительный статский советник Александр Николаевич Толмачев.


…квартиры делопроизводителя и казначея.Делопроизводитель — служащий, ведущий канцелярские дела. Казначей — кассир.


…квартира инспектора…Инспектор — в гимназиях и реальных училищах помощник директора по учебной и воспитательной части.


…весьма скромное.Лучшие гимназии (1, 2, 3-я) перестраивались с учетом санитарно-гигиенических норм и современных требований к учебному процессу.

398


…ходили в форменных сюртуках…Для чиновников Министерства просвещения был установлен темно-синий цвет сюртука и брюк. На ногах — черные штиблеты или ботинки. Одежду дополняли крахмальные манжеты, воротник, бантик — черный в обычные дни, белый в праздничные. На петлицах — эмблема министерства (Ривош Я. 198, 199).

399


Гимназисты носили форменную одежду…Шиком считалась фуражка мятая, с поломанным козырьком. На эмблеме кроме номера гимназии размещались инициалы Петербурга и буква «г». Зимних шапок учащиеся не имели, в холода надевали наушники и башлык. Вместо кашне носили черный суконный нагрудник. Ученикам младших классов разрешался зимой черный каракулевый воротник. Постоянный атрибут гимназиста — ранец из черной кожи с крышкой, обшитой тюленьим серо-зеленым мехом. Младшеклассники ходили в суконных (летом — коломянковых) гимнастерках (Ривош Я. 189, 194).

400


…похожий на Сократа…Сократ — знаменитый мудрец и чудак, живший в Афинах в V в. до н. э. «Вид у него был смешной: лысый череп, крутой лоб, курносый нос, толстые губы» (Гаспаров М. 210). Сравнение Сильвестра с Сократом естественно для учеников классической гимназии.

401


…перед образом Иоанна Богослова.Св. Иоанн Богослов — самый молодой и любимый ученик Христа, единственный из них, стоявший на Голгофе у распятия и после смерти Учителя по-сыновьи заботившийся о Богоматери, первым уверовавший в воскресение Христа и в своем Евангелии раскрывший, что Христос до воплощения есть предвечно существующее Слово — во всех отношениях являл собою наивысший образец подражания для юношества, готовившегося в гимназиях к дальнейшему постижению университетских гуманитарных наук. Даже учебники древнегреческого языка для классических гимназий составлялись на основе греческого оригинала Евангелия св. Иоанна Богослова. Неудивительно, что именно к его образу собирали гимназистов на молитву в торжественные дни.

402


…напоминал Собакевича.Пятиалтынный — 15 копеек, а четвертаковый — 25 копеек. Ехидные гимназисты «уценили» своего учителя. Собакевича звали Михаилом, как и Михаила Александровича Четвертакова.

403


…на турецком барабане, потом на альте…Турецкий барабан — большой барабан (диаметром 40–80 и высотой 25–55 см), введенный в военные оркестры в XVIII в. для имитации «янычарской» музыки. Альт — здесь не смычковый, а духовой инструмент.

404


…изучался церковнославянский.Церковнославянский — язык, происшедший от древнеболгарского и появившийся на Руси в X в. вместе с принятием христианства. В русской православной церкви он стал языком литургических текстов. Образцами его считаются Остромирово Евангелие (XI в.) и богослужебные книги, переведенные Кириллом и Мефодием (IX в.).


…гигиену… космографию.Гигиена — общие сведения об условиях поддержания чистоты и сохранения здоровья. Космография — общие сведения по астрономии и физической географии.

405


…считался второстепенным предметом…Ср. с началом гл. «Религиозная жизнь горожан», где сказано, что в учебных заведениях закон Божий как предмет стоял на первом месте. Там речь шла о начальственных директивах, а тут — об их практическом осуществлении.

406


Перейти на страницу:

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология
Василь Быков: Книги и судьба
Василь Быков: Книги и судьба

Автор книги — профессор германо-славянской кафедры Университета Ватерлоо (Канада), президент Канадской Ассоциации Славистов, одна из основательниц (1989 г.) широко развернувшегося в Канаде Фонда помощи белорусским детям, пострадавшим от Чернобыльской катастрофы. Книга о Василе Быкове — ее пятая монография и одновременно первое вышедшее на Западе серьезное исследование творчества всемирно известного белорусского писателя. Написанная на английском языке и рассчитанная на западного читателя, книга получила множество положительных отзывов. Ободренная успехом, автор перевела ее на русский язык, переработала в расчете на читателя, ближе знакомого с творчеством В. Быкова и реалиями его произведений, а также дополнила издание полным текстом обширного интервью, взятого у писателя незадолго до его кончины.

Зина Гимпелевич

Биографии и Мемуары / Критика / Культурология / Образование и наука / Документальное