Повседневная жизнь в Северной Корее

Однажды вечером он пришел в гости к товарищу, с которым познакомился в Ханавоне. Это были дружеские посиделки беженцев, которые иногда встречались и вместе пили пиво. Среди гостей оказался задумчивый молодой человек: Чон Сан сразу же узнал в нем братишку Ми Ран, которого в свое время задабривал конфетами. Сок Чу тогда был еще совсем мальчишкой и теперь не вычислил кавалера своей сестры.

В тот вечер они разговорились, а потом продолжали общаться на последующих встречах. Через некоторое время у молодого человека возникли подозрения. «Откуда ты знаешь столько обо мне и моей семье? — спросил он, и тут же, прежде чем собеседник успел ответить, хлопнул себя по коленке. — А, да ты ведь тот самый парень, который подкатывал когда-то к моей сестре…»

Через неделю Чон Сан мерил шагами дорожку перед одинаковыми высотными многоквартирными домами. Они с Ми Ран договорились встретиться на станции метро в восточной части Сеула. Когда Сок Чу узнал Чон Сана, у того фактически не осталось выбора: прятаться дальше было неудобно, пришлось звонить бывшей девушке. Как только она поняла, кто говорит, он услышал в ее голосе негодование: «Почему же ты не позвонил мне раньше?! Мы бы помогли тебе!»

Чон Сан вдруг ощутил нелепость ситуации. Он прожил в Южной Корее почти год и все это время чувствовал себя одиноким и потерянным. А ведь у него в этой стране был старый друг — человек, который хорошо его знает, понимает, кто он и откуда приехал. Чон Сан считал себя оскорбленным мужчиной, которого девушка бросила без предупреждения, но в конце концов сам начал оправдываться.

Стоя возле метро, он снова и снова проверял время по своему мобильному телефону (никто из тех, кого он знал, не носил наручных часов). Он уже думал, что сел не на ту ветку или ждет не у того выхода. Чон Сан до сих пор путался в линиях метро, расходящихся из непрерывно расширяющегося делового центра Сеула. Каждая последующая станция была больше предыдущей, с бесконечными переходами, выложенными плиткой, и многочисленными выходами, неотличимыми друг от друга. Та станция, возле которой Чон Сан стоял, располагалась в новом спальном районе, где, как сказала Ми Ран, жила ее мать. Чон Сан рассматривал людей, идущих по тротуару, пытаясь разглядеть, не направляется ли кто-нибудь к нему. Стоял ясный день, какие иногда выдаются в коротком промежутке между дождливым летом и зимой. Было много прохожих — в основном женщин (южнокорейские мужчины в будни находятся на работе, а их жены после появления детей чаще всего становятся домохозяйками). Чон Сан смотрел на горожанок в облегающих джинсах: дамы болтали по мобильным телефонам, с которых свисали маленькие мягкие игрушки. Некоторые везли перед собой прогулочные коляски сложной конструкции, стоившие, наверное, не меньше велосипеда. В Северной Корее мало у кого были коляски: детей, которые еще не способны ходить, женщины привязывали к спине длинными полосками ткани. Чон Сон думал о том, похожа ли Ми Ран на этих избалованных молодых мамаш. В какой-то момент он даже испугался: вдруг она пройдет мимо, а он ее не узнает? И тут он услышал, как кто-то окликает его по имени, и, подскочив на месте, обернулся. «Долго ждал?» — спросила Ми Ран, опуская стекло своей машины.

Чон Сан все еще был подвержен влиянию голливудских образов. Он долгие годы представлял себе воссоединение с возлюбленной и до сих пор не выбросил из головы сцену трогательной встречи на затянутой туманом железнодорожной платформе. Ему рисовались разные картины, но ни в одной из них не фигурировал автомобиль — тем более автомобиль, за рулем которого сидела бы Ми Ран.

Она остановилась на полосе для автобусов и наклонилась, чтобы открыть Чон Сану дверь, торопливо говоря что-то о своем опоздании, о пробках, о возникших трудностях с парковкой. Ми Ран, не отрываясь, смотрела на дорогу, а Чон Сан — на нее. Ее черты не изменились (как он мог подумать, будто не узнает свою бывшую девушку?), хотя, пожалуй, она не была такой же сияющей, как раньше, или воображение влюбленного преувеличивало ее красоту в годы разлуки. Было заметно, что Ми Ран недавно родила ребенка: несмотря на макияж, у нее на подбородке виднелось несколько прыщиков. Чон Сан заметил, что она превращается в зрелую замужнюю женщину. Ми Ран была в юбке абрикосового цвета с оборками и просторной блузке с коротким рукавом. Одежда казалась такой же навороченной, как и жизнь хозяйки, которую давно покинули девичья наивность и простота.

Чон Сан прервал молчание:

— Ты так спокойна…

— Нет, нет, на самом деле я жутко нервничаю, — ответила Ми Ран.

Они поехали в тихий ресторанчик на окраине. Разговор начался с вежливых расспросов о семье, но здесь любая реплика могла причинить собеседнику боль. Чон Сан не рискнул спросить о сестрах Ми Ран. Он слышал, что их забрали. А она не упоминала о его родителях, которых ему, скорее всего, не суждено было вновь увидеть. Разговор быстро перешел на обсуждение внезапного отъезда Ми Ран. Чон Сан почувствовал, что начинает злиться.

— Ты могла бы хоть как-то сообщить мне, — сказал он.