Повседневная жизнь женщины в Древнем Риме

…Альп снега и морозы на Рейне

Видишь одна, без меня, — лишь бы стужа тебя пощадила!Лишь бы об острый ты лед ступней не порезала нежных!^{5}

Вслед за ней и другие мимические актрисы стали брать сценическое имя «Ликорида». Четыре книги элегий, которые Галл написал для нее, распространялись в списках до самого Прима — дальней заставы к югу от нынешнего Асуана. Там их и нашли в 1978 г. на сильно поврежденном папирусе.

По контрасту с Ликоридой — красой римских театров — и Клеопатрой — опасной восточной прелестницей — рос престиж Октавии. Дело в том, что вторым браком сестра будущего Августа вышла замуж за Марка Антония после смерти его первой законной супруги Фульвии (40 г. до н. э.). Влюбившись в египетскую царицу, он уже бросил первую жену, а Октавией, конечно, пренебрегал еще более явно. Но она стерпела все унижения и прослыла воплощением униженной добродетели. Плутарх в жизнеописании Антония сообщает, что она не желала выйти за рамки супружеской роли и раздувать пламя политических страстей. «Свои слова она подкрепила делом. Она по-прежнему жила в доме Антония, как если бы и сам он находился в Риме, и прекрасно, с великодушною широтою продолжала заботиться не только о своих детях, но и о детях Антония от Фульвии» (54, 1–5). Антоний и Клеопатра погибли после разгрома при Акции. Октавия пережила их и скончалась в 11 г. н. э.

Мессалина — оклеветанная императрица

Валерия Мессалина и по отцу, и по матери происходила от Октавии — сестры Августа^{6}. Она стала третьей женой императора Клавдия, который по крови был не таким «августейшим», как она, и стала матерью Октавии и Британника. Неизвестно, в каком возрасте она вступила в этот роковой брак — совсем юной девушкой или уже опытной женщиной. Мессалина трагически погибла в 48 г. н. э., брошенная вольноотпущенниками (прежде всего Нарциссом), на которых всегда опиралась, и осужденная на смерть собственным мужем — императором, который не пожелал выслушать несчастную (misera, пишет Тацит) и поверил на слово, будто она при живом муже сочеталась браком с другим. Этот другой, Гай Силий, считался самым красивым мужчиной своего времени и, кажется, императрица безумно влюбилась в него (furori proximi amor — «к безумию близкой любовью», по выражению того же Тацита); ради нее он развелся и пообещал вдобавок усыновить Британника. Автор «Анналов» не особенно сурово настроен по отношению к Мессалине, как и Сенека, который в своем ядовитом памфлете «Отыквление»^{7} (гл. 11), опубликованном по смерти Клавдия в 54 г. — самом близком по времени к событиям, описанным в тексте, — все пороки приписывает императору, а неверную императрицу считает жертвой.

Конечно, и эти источники не представляют ее образцом добродетели, но все-таки и не рисуют жутким развратным чудовищем, каким она стала у более поздних авторов: Диона Кассия, Плиния Старшего и Ювенала. Для них Мессалина — воплощение всего самого отвратительного; она попирает все святое и сеет смерть, увлекаемая тремя величайшими пороками, свойственными тиранам: сладострастием, сребролюбием и свирепым нравом (libido, avaritia, saevitia). Она горда и своенравна, тщеславна и похотлива, вожделеет чужого добра и чужих мужей, изощрена в сложнейших придворных интригах, погружена в опаснейшие политические заговоры, обожает деньги и кровь, без колебаний устраняет всех на своем пути ядом или смертными приговорами; еще прежде «дела о замужестве» она имела множество любовников, среди которых был и ее врач Веттий Валент. Ее похоть наиболее грубо описал Ювенал: