Повседневная жизнь женщины в Древнем Риме

Эй вы, эндекасиллабы, скорее!Сколько б ни было вас, ко мне спешите!Иль играется мной дурная шлюха,Что табличек вернуть не хочет ваших.Ждет, как вы это стерпите. Скорее!Ну, за ней, по следам! И не отстанем!— Но какая из них? — Вон та, что наглоВыступает с натянутой улыбкой,Словно галльский кобель, оскалив зубы.Обступите ее, не отставайте:

«Дрянь вонючая, отдавай таблички!Отдавай, дрянь вонючая, таблички!»Не смутилась ничуть? Бардак ходячий,Или хуже еще, коль то возможно!Видно, мало ей этого; но всё жеМы железную морду в краску вгоним!Так кричите опять, кричите громче:«Дрянь вонючая, отдавай таблички!Отдавай, дрянь вонючая, таблички!»Вновь не вышло — ее ничем не тронешь.Знать, придется сменить и смысл, и форму,

Коль желаете вы достичь успеха:«О чистейшая, отдавай таблички!»

Третье стихотворение не добавляет ничего нового; оно забавно своими исключительно отрицательными конструкциями:

Поглядишь — пальцы у нее не тонки,Ножки так себе и не блещут глазки,Не прямая спина и нос не малый,Некрасивый рот и неровны зубы,Смех не звонкий и разговор не умный —Казнокрада формийского подружка.А болтают, что лучше и не сыщешь!

И тебя с нашей Лесбией равняют?Что за время — нет ни ума, ни вкуса!

Красавица и ухажер

Овидий родился в 43 г. до н. э. и был модным светским поэтом, но в 8 г. н. э. Август вдруг сослал его в Томы на берегу Черного моря в нынешней Румынии. Овидий умер в 17 г. н. э. в изгнании: Тиберий не пожелал отменить суровое наказание, причины которого неясны до сих пор. Возможно, основанием для кары стало развращающее влияние «Науки любви», где раскрыты все уловки дамских угодников? Публиковать сочинение в этом роде, когда принцепс хотел «восстановить нравственность» общества, поистине означало играть с огнем! Между прочим, очень важно представить недостатки внешности своей избранницы как достоинства, и тут невозможно перестараться:

Больше всего берегись некрасивость заметить в подруге!Если, заметив, смолчишь, — это тебе в похвалу.Так Андромеду свою никогда не звал темнокожейТот, у кого на ногах два трепетали крыла,Так Андромаха иным полновата казалась не в меру —Гектор меж всеми один стройной ее находил.Что неприятно, к тому привыкай: в привычке — спасенье!

Лишь поначалу любовь чувствует всякий укол.…Для непривычных ноздрей отвратительны шкуры воловьи,А как привыкнет чутье — сколько угодно дыши.Скрасить изъян помогут слова. Каштановой станетТа, что чернее была, чем иллирийская смоль; Если косит, то Венерой зови; светлоглаза — Минервой;А исхудала вконец — значит, легка и стройна.Хрупкой назвать не ленись коротышку, а полной — толстушку,И недостаток одень в смежную с ним красоту^{12}.

«Слабый пол» и философ