Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

— Сейчас мы хотим прекратить турнир, пока он еще не начался, раз и навсегда, — заявил Барат.

— Вынужден сообщить, что я смущен, — признался я. — И по-прежнему не могу понять, кто, что и почему.

— Но разве не этим вы занимаетесь, мистер Гаррет? — спросила леди Тара Чейн. — Ищете ответы? Мне говорили, вы лучший. — Вздернув бровь, она посмотрела на Метательницу Теней. — Констанс утверждает, что вы гений с непревзойденной сетью подозрительных связей. И что вы осмотрительней Гражданской Гвардии.

Бешеный мамонт осмотрительней этих парней.

Кто-то рассказывал сказки. Меня удивило, что этим занималась Метательница Теней. Она редко демонстрировала что-либо, кроме презрения.

— Так и есть.

С некоторой натяжкой.

Две руки, вцепившиеся в мое левое предплечье, намекали, что в моих интересах меньше болтать и больше слушать — то есть применить навык, в оттачивании которого я за последние десятилетия не слишком преуспел.

— Мама верит, что на сей раз события будут развиваться иначе благодаря заметному влиянию тех, кто выжил в прошлом турнире, — сказал Барат.

— Э-э?

— В начале этого турнира Операторы могут попытаться избавиться от тех, кто помог расстроить турнир в прошлый раз.

Поворачиваясь слева направо, я по очереди ткнул пальцем в леди Тару Чейн, Хаузера и Метательницу Теней.

— Совершенно верно. От нас, — кивнул Хаузер. — Мы были непозволительно беспечны, позволив делу зайти слишком далеко. Думали, все кончено. Или по крайней мере надеялись, что следующий турнир состоится после нашей смерти. Но честно говоря, кое-кто опасался, что рано или поздно придется встретиться с прошлым лицом к лицу.

— Этот день наступил, — провозгласила мадам Махткесс.

Угу, не высокомерие, а самоуверенность и недовольство тем, что некая внешняя сила посмела пытаться их использовать. Типичная черта обитателей Холма. Эти люди состарились в атмосфере предательства.

— И что я должен делать со своими особыми талантами и выдающимися подозрительными связями? — спросил я осторожно, нейтральным тоном.

Страфа продолжала стискивать мою руку, посылая отчаянные сообщения. При этом ее восхищало, что мужчина, которого она выбрала, не посоветовавшись со старшими, был допущен в сердце семейного заговора.

Метательница Теней разглядывала меня, словно перебирая в уме рецепты, как повкуснее приготовить лапочку Гаррета.

— Сначала мы должны обнаружить будущих участников, — сказал Барат. — Если удастся собрать их прежде, чем начнутся убийства, все чертово состязание развалится. И никто не умрет.

— Мы сможем спасти их всех, — согласился Хаузер. — А если нам удастся найти Операторов…

Метательница Теней подозвала Барата и что-то пробормотала ему на ухо.

— Мама вынуждена нас покинуть, — провозгласил он. — Она полагает, что все мы обеспечим мистера Гаррета доступной нам информацией, чтобы он мог приступить к работе, а особенно — к поиску участников.

Ну конечно.

Интересно, насколько они в действительности заинтересованы во всем этом, цинично подумал я.

5

На улице было темно и голодно, когда мы со Страфой покинули жилище Метательницы Теней, я — в размышлениях о невероятности состязания не на жизнь, а на смерть, с привлечением самых выдающихся подростков.

Двенадцать — вот магическое число участников. К каждому приставлено сопровождение: Смертный компаньон, обычно близкий друг, но иногда — боец-наемник. В какой-то момент каждый участник также получает теневого сверхъестественного союзника — Ужасного компаньона. Кроме того, имелись сущности, которые выбирали участников игры, организовывали все действо, судили и — при необходимости — добивали раненых. Их называли Операторами, и они представляли собой самую непроглядную загадку. Никто не знал, как их нанимают и каков их интерес в игре. Очевидно, смерть являлась обязательным условием полноценной работы всей схемы. Проигравшие не могли просто признать поражение — они должны были умереть, чтобы их силы вошли в финальный приз.

Вычислив Операторов, мы сможем положить конец этим абсурдным турнирам.

Моя циничная, подозрительная сторона уже спрашивала, в чем выгода Операторов. Моя подлая сторона утверждала, что, уничтожив эту компашку, мы сильно продвинемся в искоренении игры, поскольку некому будет нанять новую команду.

Хотя меня грузили этим весь день, я по-прежнему испытывал недоверие и глубокое замешательство. Это был очень странный способ ведения дел.

— Ты все поняла? — спросил я Страфу.

— Вовсе нет.

— Они непрерывно трепали языками — полагаю, из благих побуждений; но когда слышишь такие абсурдные заявления, поневоле думаешь, что тебя пытаются обмануть либо скрывают факты.

— Ты прав. Но вряд ли они что-то утаили. Костемол рассказал больше, чем когда-либо на моей памяти.

— Костемол?

— Рихт Хаузер. С таким прозвищем он вернулся из первой командировки в зону боевых действий.

— А та зловещая женщина, Махткесс?

— Она предпочитает называться Лунной Гнилью. А в игривом настроении — Повелительницей Цепей. Игра слов в ее имени.

— Не буду уточнять подробности. Что ж, ладушки. И они действительно дружат с твоей бабулей?