Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Она была красивой женщиной, ведь ее отец в молодости коллекционировал красоток. Мать Белинды считалась одной из величайших красавиц своей эпохи. Белинда обладала чрезвычайно бледной кожей и темными волосами, которые благодаря парикмахерским ухищрениям казались еще более темными и блестящими. У нее были потрясающие голубые глаза. Как обычно, она использовала ярко-алую помаду. Сегодня наряд Белинды соответствовал ее богатству, хотя, как правило, она одевалась скромно.

Она казалась усталой.

Мы друзья, потому что я спас ее душу, когда она хотела отомстить за мать посредством саморазрушительного поведения. Отец Белинды, Чодо, боготворил дочь. Она желала, чтобы он страдал. Некоторое время мы были больше чем друзьями, потом стали друзьями со случайными преимуществами, а впоследствии превратились в друзей, которые всегда могут друг на друга рассчитывать. Иногда она пугала меня не меньше, чем Метательница Теней.

Белинда не совсем в своем уме. Как худшие из психопатов, она практически безупречно имитирует здравомыслие.

— А как прочие твои дела? — спросила она. — Справляешься?

— Думаю, все хорошо. Лучше, чем я ожидал. Полагаю, опыт помогает даже со скорбью.

— Большинство людей справляются лучше, чем ожидают. Думаю, это встроено в нас. Когда случается катастрофа, мы мобилизуем резервы ради выживших.

Интересно, что она знала о социальных взаимосвязях нашего вида, хотя сама не могла по-настоящему принимать в них участия.

Морли принес и поставил передо мной блюдо с пресноводными креветками, моллюсками и мидиями, которых я обожал, но не мог себе позволить.

Я не стал лгать:

— Пахнет божественно.

На чеснок они не поскупились.

Зашедшие пообедать посетители, в основном из расположенного через дорогу театра, позавидовали такому знаку благосклонности. Морли считался знаменитым ресторатором.

— Я отправил пару человек обратно по твоему маршруту, — сказал он мне. — Не думаю, что они что-то обнаружат, но вдруг им повезет.

Он был не просто ресторатором. Я давным-давно перестал смотреть дареному коню в зубы. И сейчас он намного спокойней относился к темной стороне своей жизни. Возможно, виной тому были копившиеся годы и вес в деловом климате, страдавшем от все более острых приступов закона и порядка.

— Спасибо. Не следовало этого делать. Я могу попросить Синдж…

— Нет, следовало. Я должен тебе за зомби.

Я попытался отмахнуться. Это была мелочь. Мы почти братья. Даже лучше. В детстве я никогда не ладил с Мики.

А Белинда хотела поговорить.

Она с трудом подбирала слова, но эта женщина отличается решительностью и настырностью.

— Как дела у моей сестры, Гаррет? На самом деле?

Да. Это был удар. Мы с Морли переглянулись. Раньше она никогда не поднимала этого вопроса. Белинда становилась более человечной. Влияние Морли?

Пенни Мрак — тоже дочь Чодо. Больше у них с Белиндой нет ничего общего. Поиски отца привели Пенни в Танфер; но когда все прояснилось, этот вопрос перестал ее интересовать. Белинду он тоже никогда не интересовал, судя по безразличию, которое она проявляла до настоящего момента.

Ее интерес был неожиданным.

Я воздержался от комментариев.

— У нее все хорошо. Ты видела ее на похоронах и поминках. Она взяла себя в руки. С помощью Дина, Синдж и Покойника. Она станет хорошей женщиной.

Я счел, что этого достаточно.

Белинда тоже, очевидно, решила, что проявила достаточно слабости на сегодня.

— А еще она отличный художник, — внес свою лепту Морли.

Я ткнул вилкой в моллюска.

— Очень вкусно, Морли. Ты изменил рецепт.

Он понял, что пора сменить тему.

— Я увеличил количество молотого чеснока и заменил коровье молоко в соусе на козье.

— А еще они начали добавлять туда каких-то червяков из гнилых деревьев, — добавила Белинда.

И показала ножом для масла на кусочек моллюска, действительно немного похожий на червяка.

Я скорчил гримасу.

— Я растерял навыки лесного гурмана… Проклятие!

Тут я понял, что она шутит.

Эта женщина умеет делать бесстрастное лицо.

Челюсть Морли напряглась, но не потому, что кто-то издевался над его кухней, а у него было туго с чувством юмора. Он смотрел на входную дверь. В зал втекала шумная толпа. С той стороны улицы, из театра. Толпа была в хорошем настроении. Генеральная репетиция прошла успешно.

Среди новоприбывших был костлявый коротышка в дублете и лосинах. Из-под дурацкой мягкой шляпы с торчащим сзади павлиньим пером свисали длинные патлы. Этот наряд не подходил ни для улицы, ни для театра. Коротышка заметил меня, покинул товарищей и устремился к нам.

Ион Сальватор, драматург. Следует поблагодарить его за то, что пришел на похороны…

Внезапно у меня в горле возник ком. Если это актеры из его новой пьесы «Королева сильфов», то…

То я понял, почему позеленел Морли.

Он подвинулся, чтобы Сальватор мог сесть. Белинда не возражала. Я наконец осознал, что Сальватор одет не для сцены. Он специально выбирал странные наряды, для демонстрации чего-то.

Он всегда был странным. Еще до того, как догадался, что может записывать свои сказочки и превращать в отличные пьесы.

— Рад снова видеть тебя, Ион, — сказал Морли. — Пойду проверю, не нужна ли парням помощь с твоими ребятами.