Позывной «Матрос». Водяной

К вечеру было собрано все тяжелое оборудование. Образовалось несколько колонн, которые должны были организованно отойти к Краматорску, а оттуда уже направиться в Донецк.

Первая колонна двинулась незамедлительно. Водяной и Матрос находились в хвосте второй колонны, выполняя новый приказ: им нужно было прикрывать отход.

Панорама догорающих поселков отразилась в глазах Матроса, запала надолго в душу. Здесь началась его война, но где ее конец, не знал даже Господь Бог. Сердце сжималось от боли, а в голове была единственная мысль: «Мы еще вернемся!»

Матрос вернулся к действительности, увидев перед собой часть колонны, которая должна была идти впереди. Уже позже боец узнает, что вторая колонна запуталась в улицах и вклинилась в первую, что и сбило порядок. А на тот момент он заметил, как ночное небо озарила вспышка из летящих на колонны «Градов».

— Братуха, что за дела?

— Не знаю, — растерянно ответил Водяной.

— Быстрее, скажи нашему водиле, чтоб поднажал.

Водяной начал медленно вставать.

— Быстрее, — стал кричать Матрос, махая рукой водителю напротив. — «Грады»! Сзади «Грады»! Быстрее!

Грузовик, в котором находился Матрос, начал двигаться быстрее.

— Дави в пол! — продолжал кричать Матрос. — Где телефон? Рация? Передайте им, что сейчас накроет!

Было слишком поздно. Боец видел, как маленькие огоньки приближались к грузовикам. Видел и понимал, что выйдут не все. Два грузовика, в которых должны были быть Матрос и Водяной, скрылись в пламени разрывающихся снарядов, забравшем с собой несколько десятков защитников. Им уже никогда не вернуться домой к своим семьям.

Лицо ополченца исказилось от боли.

«Уже 3:0», — подумал Матрос и молча помолился за ребят, не отрывая взгляд от горящей колонны.

Ночь отступала, забирая за собой тревогу, но оставляя лишь печаль и скорбь в душах. Машины с бойцами сопротивления двигались в сторону Донецка, подбирая по дороге оставшихся в живых ополченцев.

Почему дали выйти колоннам, никто из бойцов не знал. Ходили слухи, что существовала некая договоренность между воюющими сторонами, но наверняка обо всем этом станет известно еще совсем не скоро.

Водяной с грустью смотрел на родительский дом, когда колонна проезжала Константиновку. Он чувствовал острую досаду. Чувствовал, что предает тех, кто в него верил. Чувствовал боль от того, что приходится отдавать родной город врагу без боя.

В тот вечер сопротивление должно было героически погибнуть в Славянске, став символом борьбы за русский мир, но судьба распорядилась иначе, дав каждому бойцу второй шанс.

Глава 4

Легко говорить о жизни и смерти, когда ты дома, когда есть работа и достаток. Но как смириться со смертью, когда она смотрит тебе прямо в глаза, пока дома ждет семья, которой ты обещал вернуться?

Все люди, поддержавшие референдум, рассчитывали на то, что война закончится через пару месяцев с приходом русских войск. В противном случае их ждало совершенно другое: доносы, увольнения, репрессии и аресты. Жизнь уже никогда не будет прежней.

Это касалось и семьи Матроса. Мысль о скором возвращении домой была слишком призрачной, а риск на поле боя самоубийственным — для близких он мог быть подобен смерти.

Еще поздно вечером, когда конвой выезжал из Славянска, Матрос позвонил жене:

— Собери все документы и деньги, а утром выезжайте с дочкой в Донецк. Будете жить с сыном.

Дальнейших слов не понадобилось. Матрос понимал, что, скорее всего, жена потеряет рабочее место, а дочке придется заканчивать школу в новом городе. Ополченец принял решение за всю семью, но нести эту ношу вместе с ним теперь придется каждому. Отец семейства грустил, что так подставил семью, но простая человеческая вера все же сохраняла надежду на то, что война закончится к концу лета.

На Ясиноватском посту часть ополчения повернула в сторону Донецка, а другая направилась в Горловку.

Отряд Моторолы отправился в Донецк. Матрос часто бывал в этом городе по рабочим делам и любил приезжать сюда с семьей, чтобы погулять по торговому центру.

«Как давно это было», — подумал Матрос, придерживая пулемет. Хотя еще около месяца назад он фотографировался на фоне русского флага, развевающегося на ветру над областной администрацией Донецка.

Еще целый и невредимый, центр Донбасса встречал ополченцев своим величием, а война напоминала о себе лишь взорванными машинами по дороге в аэропорт.

Конвой прибыл к зданию службы безопасности, которое было захвачено донецкими ополченцами еще весной. Никаких новых указаний, никаких приказов. Сплошная суета. Кто-то начал звонить родным, кто-то пошел купаться, а кто-то сидел на траве, глядя вдаль пустыми глазами и вспоминая события минувших дней.

Две тысячи бойцов, вышедших из окружения и получивших боевой опыт, занимались своими делами, пытаясь отвлечься от кричащих в голове мыслей. Почти у каждого на лице застыл немой вопрос, который некому было задать: «А что же дальше?»