Позывной «Матрос». Водяной

Боец находился в какой-то другой реальности. Его взгляд не был похож на человеческий, скорее напоминал взгляд зверя. Человеческие ощущения затаились где-то глубоко. Хотелось не видеть всего происходящего.

Матрос не запомнил, как он достал тело, как выкопал яму и как похоронили Костю. Он долго сидел у могилы, чтобы прийти в себя и до конца осознать, где он оказался. Мелкий осколок ныл в ноге, а легкие царапины на лице щипали под струящимся потом. Боец потерял в тот момент страх. Его переполняло чувство мести и ненависть к тем, кто пришел сюда, чтобы отобрать у Донбасса свободу. Матрос сидел и глубоко дышал, пропуская через себя всю злость, которая накопилась в его душе. Он сидел и почти не слышал, как начались новые раскаты вражеской артиллерии.

Спустя некоторое время рядом оказался боевой товарищ из отряда:

— Матрос, пришел приказ от начальства. Нужно захватить всю Мариновку.

Глава 6

Гул БТРа затягивал в пучину мыслей. Впервые Матрос ничего не контролировал в своей жизни. Даже свои эмоции. Он обнаружил в себе ощущение, которое в студенческие годы сопровождало его каждый день.

Все было как тогда: новые города, новые люди, никакой ответственности, и кажется, что горы преодолимы и море по колено. Матросу нравилось это ощущение и, наверное, только сейчас, проведя параллель со студенчеством, он понял, почему. В молодости ты принадлежишь сам себе. Каждый новый шаг может стать ошибкой, но также может оказаться величайшей удачей в жизни. Эксперимент, пропитанный авантюризмом и экстримом. Ты не можешь контролировать что-то и уже не хочешь, чтобы контролировали тебя. Энергия бьет ключом, и внутри есть жгучее желание жить. Вырастая, люди думают уже об определенности, конкретности в жизни. Хотят больше точек опоры. Пытаются контролировать все: жену, карьеру, детей, тем самым забирая у жизни ту прежнюю, авантюрную ее часть, переводя множество своих поступков в режим автопилота.

А как можно контролировать жизнь здесь? Сейчас ты есть, но вдалеке просвистит мина — и тебя уже нет среди живых. Матрос же хотел жить как никогда.

«Прямо как в молодости, но опасней», — подумал боец и слегка улыбнулся, находясь по-прежнему где-то внутри себя. В таком же состоянии он слез с БТРа и начал двигаться за отрядом. Все это могло продолжаться еще очень долго, если бы те мины, о которых только что думал Матрос, не начали падать в десяти метрах от ополченцев.

Боец пришел в себя и сразу же пригнулся.

— Командир! Что делать? — крикнул кто-то из бойцов.

В поселке никого не было. Люди пытались покинуть зону конфликта, спасая детей и драгоценности. Кто-то бежал на границу с Россией, а кто-то уезжал на территорию Украины.

Бойцы сопротивления оказались в пустом, наполовину разрушенном поселке. Захватывать было нечего. То ли по ошибочным данным разведки, то ли из-за халатности начальства ополченцы попали в самое пекло. Мины падали и раскидывали осколки на сотни метров. Были слышны залпы танков и «Градов». Мобильная связь вновь стала недоступной. Тревога и безысходность от происходящего царили вокруг. Многие, вступая в ряды ополчения, совершенно иначе представляли себе дело защиты отечества. Люди были готовы героически сражаться с врагом, но никто не хотел погибать от мин и снарядов, падающих вот так на головы, убегать от артиллерии.

«Нас предали».

«Мы все тут погибнем».

«Нужно бежать».

Такие возгласы были слышны в отрядах среди бойцов, которые с оружием в руках или без такового покидали свои позиции, спасаясь от смерти.

Матрос со своим отрядом осторожно передвигался между домов, стараясь уберечься от осколочных попаданий. Сложно было понять, что делать дальше. Сейчас перед бойцами стояла одна задача — выжить.

Матрос бежал и злился на невидимого врага, который издалека стрелял по нему минами. Злился, что силы были неравны и что он сейчас ничего не может сделать.

Главным преимуществом противника над ополчением стал самолет «Су-25», появившийся из ниоткуда и намеревавшийся истребить всех, кто движется.

У Матроса замерло дыхание, когда он увидел, как самолет летел прямо на него и направлял в его сторону крупнокалиберные пулеметы.

С поля боя сбежали все, кроме отряда Моторолы. Пулеметная очередь прошла над головами бойцов, и самолет пошел на второй заход, давая возможность отработать тяжелой артиллерии.

«Как в Великую Отечественную», — подумал Матрос, вспоминая рассказы деда о войне.

Каждый спасался как мог. Люди укрывались за деревьями, прятались за домами или же просто бежали куда глаза глядят. Вторая самолетная очередь легла немного левее отряда, оставив после себя лишь испуг. Матрос понимал, что третья очередь попадет как раз по ним: пилот уже пристрелялся. Нужно было что-то предпринимать.

— Быстрее к домам, — крикнул ополченец, который был за главного.

Десять бойцов кинулись ко дворам, пытаясь найти открытые двери. Самолет уже развернулся и был готов нанести новый удар. Матрос словно почувствовал взгляд пилота, обращенный на него.

«Все равно уже конец», — подумал боец, подкинув пулемет правой рукой, схватив за ствол левой, и открыл огонь по самолету.