Позывной Верити (ЛП)

— Разве вы не узнаете ее в этих строках? — подсказал фон Линден. — Ах, наверное, нет, она ведь польстила себе способностями и храбростью, которые вы никогда в ней не замечали. Она — молодая девушка по имени Квини, оператор беспроводной связи, которая сбила самолет Люфтваффе. Наша пленная английская шпионка...

— Шотландка я!

Пощечина.

— Наша пленница до сих пор не рассказала про ее роль в качестве радистки на аэродроме Майдсенд.

Ох, а он хорош. Я бы никогда в жизни не догадалась, что Гауптштурмфюрер Амадей фон Линден «литературовед». Никогда в жизни.

Он явно хотел знать, почему я решила писать о себе в третьем лице. Но знаете, я даже не задумывалась об этом, пока он не спросил.

Ответ прост: я рассказываю историю с точки зрения Мэдди, и было бы неловко сейчас все менять. Писать о себе в третьем лице намного легче, чем если бы я попыталась рассказать историю со своей точки зрения. Так я могу избежать всех своих старых мыслей и чувств. Это способ описать себя поверхностно. Я не воспринимаю себя всерьез — или хотя бы так, как воспринимала меня Мэдди.

Но, как верно подметил фон Линден, я даже не использовала собственное имя, что и сбило с толку Энгель.

Полагаю, что настоящий ответ заключается в том, что я больше не Квини. Хочется просто ударить прежнюю себя, когда я думаю о ней, такой серьезной, самоуверенной и чрезмерно храброй. Уверена, остальные хотят того же.

Теперь я совсем другая. Но они продолжают называть меня Квини. У всех есть дурацкие прозвища (как в школе, помните?). Одно время я была Шотландкой, но дольше все-таки Квини. Все потому что Мария, королева Шотландии, — еще один яркий пример прославленного предка. Который умер бесславно. Все они умерли бесславно.

Сегодня у меня закончатся канцелярские принадлежности. Они дали мне бланк еврейского рецепта, пока не найдут что-то более пригодное. Я даже не знала, что такие вещи существуют. На бланке сверху стоит имя доктора — Бенджамин Зильберберг, снизу — штамп с желтой звездой, предупреждающий о том, что доктор-еврей может прописывать медикаменты только евреям. Предположительно, он больше не практикует (по-видимому, его отправили на каменоломню в какой-то концентрационный лагерь), и потому бланк рецепта попал в руки Гестапо.

Бланк рецепта!

По крайней мере, я пожелала ей лучшего.

Я имею в виду, что нужно дать ей возможность выпустить пар, но когда я представляю этот сценарий, то в голову приходит картинка с Мата Хари²⁴ на миссии. Интересно, Энгель была бы счастливее, будучи шпионкой, гламурной и смертельно опасной? Просто не могу представить ее ни в какой другой роли, кроме Отвратительной Педантичной Служащей. Да и после неудавшейся миссии в качестве специального агента не могу ничего посоветовать.

Хочу выписать рецепты для Уильяма Уоллеса и Марии, королевы шотландцев, и для Адольфа Гитлера, но не могу придумать ничего достаточно остроумного, что стоило бы расправы за испорченную бумагу.

Первым пунктом листе назначений для меня будет кофе. Следом аспирин. У меня жар. Это не столбняк, так как нам делали прививки, но может быть септицемия²⁵; не думаю, что те булавки были очень чистыми. Была одна, которую я пропустила, когда вытаскивала все остальные, и это место сейчас очень болит (я немного обеспокоена по поводу некоторых ожогов, которые нещадно болят, когда запястье касается стола во время письма). Возможно, я скоро умру от заражения крови и избегу пыток керосином.

Нет ни единого эффективного способа покончить с собой с помощью шпильки (не назвала бы гангрену эффективным способом) — я долго ломала над этим голову после того, как увидела, что они забыли шпильки, но это просто невозможно. Хотя для взлома замков они очень даже пригодны. Я так любила уроки взлома во время наших тренировок. Однако неудачная попытка применить полученные знания не вызвала столько радости — вскрывать замки у меня получалось, но этого было недостаточно, чтобы выбраться из здания. Камерами нам служили номера отеля, но охраняли нас подобно королевским особам. К тому же, были собаки. После инцидента со шпильками они скорее позаботятся о том, чтобы я и вовсе не смогла ходить, чем позволят мне сбежать — не знаю, где еще можно овладеть такими полезными навыками, как выведение из строя человека без переламывания ему ног, кроме Нацистской Школы Рукоприкладства. Как обычно, нанесенные увечья были кратковременными, к настоящей неделе не осталось ничего кроме синяков, но теперь они тщательно осматривают меня на наличие металлических предметов. Вчера, например, поймали на том, что я пыталась спрятать в волосах перо от ручки (это было не запланировано, но чем черт не шутит).