«Практический работник» Георгий Маленков

Д.Ф. Устинов. 1940-е

[Из открытых источников]

* * *

Однако на ниве этой работы станут пробиваться не только ростки «дружбы», продолжат вызревать и совсем другие плоды. В том же августе 1945-го, буквально через четыре дня после той самой записки на имя Молотова по несостоявшемуся «делу Наркомхимпрома», Горшенин направит еще одну и на этот раз также адресует ее Маленкову. Основанием послужит обращение в Прокуратуру СССР заместителя наркома вооружения И.А. Мирзаханова. Тот сообщал о незаконном изъятии – решениями Ленинградского исполкома и Управления Октябрьской железной дороги – трофейного оборудования, поступившего в адрес одного из заводов Наркомата вооружения. Причем произойдет это по указанию двух секретарей: Ленинградского обкома ВКП(б) А.А. Кузнецова и Ленинградского горкома Я.Ф. Капустина. Предлагать на этот раз Горшенин ничего не станет. Завершая свое обращение, он написал: «Докладываю об этом на ваше распоряжение»²⁵¹.

Устных указаний Жукову, как в предшествующем случае, Маленков не дал. На письме Горшенина он наложил «формальную» резолюцию: «Разберитесь в этом деле. Доложите». Разбираться будут двое сотрудников Маленкова – Жуков и Бабаев, которые проведут беседы с Кузнецовым и наркомом вооружения Д.Ф. Устиновым. Причем Кузнецов будет настаивать на собственной правоте, ссылаясь на постановление СНК СССР от 15 июля 1945 года, согласно которому ленинградские предприятия должны были получить аналогичное оборудование для нужд городского хозяйства. Очевидно, однако, что предпринятые Кузнецовым шаги иначе как произволом назвать довольно сложно. Однако вряд ли случайно, что Устинов, который не станет настаивать на возврате оборудования, останется при своей оценке происшедшего. Он будет просить Маленкова дать указания Ленинградскому обкому «впредь подобные изъятия производить с согласия Наркомата вооружения или, в крайнем случае, директора завода, куда адресовано оборудование». Устинов откровенно капитулировал перед Кузнецовым. Жуков и Бабаев порекомендуют Кузнецову «дать указание работникам Ленинградского городского комитета ВКП(б) и городского совета депутатов трудящихся в соответствии с просьбой т. Устинова»²⁵². Не приходится сомневаться, что подобное поведение Устинов и в еще большей степени Маленков воспринимали по меньшей мере как вызывающее, и это не могло не отражаться негативным образом на их личных и деловых отношениях с Кузнецовым. Оценивая динамику развития этих отношений, нельзя не вспомнить о многочисленных случаях недовольства Сталина действиями ленинградского руководства в период обороны и блокады Ленинграда. В переговорах по прямому проводу Маленков часто участвовал в них вместе со Сталиным, а в целом ряде случаев транслировал неудовольствие Сталина, связываясь с Ленинградом по прямому поручению вождя. Взаимное раздражение, похоже, накапливалось в течение ряда лет и, вероятно, сыграло свою роль в позиции, занятой Маленковым в тот период, когда начало раскручиваться «ленинградское дело».

Для завершения разговора об этом участке работы необходимо сделать еще один вывод. Маленков занял ключевую позицию у рычагов распределения реальных материальных ресурсов. Он станет получать большое число обращений со стороны наркомов, первых секретарей обкомов, крайкомов, ЦК национальных республик с ходатайствами об удовлетворении тех или иных потребностей конкретной территории или сферы экономики в том или ином виде промышленного оборудования, тех или иных ресурсах. Советские управленцы в прямом и переносном смыслах выстроятся в очередь на прием к Маленкову, имевшему возможность практически единолично решать такого рода вопросы. Казус А.А. Кузнецова, позволившего себе взять силой то, на что другие испрашивали разрешения, значительно выделяется из общего строя взаимоотношений, принятых в среде советской номенклатуры.

Несомненно, что руководство Маленкова Особым комитетом способствовало закреплению его высокого статуса в глазах советской управленческой элиты.

«Об организации работ по урану»