Вывозить будут не только промышленное оборудование. 9 марта 1945 года, например, ГКО примет решение о перегоне трофейного племенного скота с территории Германии и Польши в освобожденные от немецкой оккупации районы Советского Союза для передачи этого скота колхозам и семьям воинов Красной армии. Планировалось перегнать таким образом 487 тыс. голов крупного рогатого скота и 100 тыс. овец241. В июне 1945-го будет решен вопрос о вывозе из Вены 30 тыс. шт. радиоприемников242. 10 февраля принимается решение о вывозе 70 тыс. тонн трофейного сахара243. По письму академика И.Э. Грабаря и члена-корреспондента АН СССР В.Н. Лазарева на имя Сталина зимой 1945 будет принято решение о вывозе на территорию СССР художественных ценностей из музеев Германии, Австрии, Венгрии, Италии и Румынии244. В июле 1945-го Маленков получит от А.Н. Косыгина, занимавшего тогда пост председателя Совнаркома РСФСР, сообщение о том, что в городах Бреслау, Браунсберге, Кёнигсберге находятся музейные ценности, вывезенные из ленинградских и петергофских дворцов-музеев. Маленков тут же направит уполномоченному Особого комитета Ивановскому в г. Беутен распоряжение «проверить и внести предложение в Особый Комитет о возвращении этих ценностей в Советский Союз»245.
Наладить работу рациональным образом Особому комитету удастся далеко не сразу. 22 августа 1945 года начальник Главпромстроя НКВД СССР генерал-майор инженерно-технической службы А.Н. Комаровский направит Маленкову докладную записку, в которой обратит его внимание на тот факт, что «наряду с демонтажом ценных, специальных предприятий, прекращение деятельности которых означает промышленное разоружение Германии, производится демонтаж сотен мелких предприятий со старым, не ценным оборудованием, которые и до войны и… во время войны занимались изготовлением предметов быта…» Причем вывоз подобных предприятий планировалось произвести лишь после вывозки ценных основных предприятий и не ранее чем через год. Комаровский предлагал демонтировать лишь военные предприятия, а также специальные, для которых в СССР могут быть в кратчайший срок построены производственные помещения и вывоз которых в СССР обеспечен в первоочередном порядке. Все остальные предприятия, считал начальник Главпромстроя НКВД, демонтировать не нужно, а следует возобновить их работу и, установив там советский контроль, отгружать их продукцию в Союз. Вместе со своей запиской Комаровский послал Маленкову и записку военного коменданта г. Лейпцига генерал-лейтенанта Труфанова, предложения которого в целом совпадали с идеями Комаровского. Труфанов, однако, пошел еще дальше и предложил временно пустить в Германии и оборонную промышленность, отгружая ее продукцию в СССР246.
Оба генерала, кстати, отмечали, что транспорт, имевшийся в распоряжении советских властей на оккупированных территориях, не справляется с вывозом уже демонтированного оборудования. Маленков поручит проверить список демонтируемых предприятий. Ряд мелких предприятий из списка будет исключен. Вопросы о возобновлении работ немецких предприятий, оборудование которых не вывозится в СССР, решены Советской военной администрацией в Германии, за исключением 200 предприятий, вопрос о работе которых решен постановлением Совнаркома СССР № 175-68с от 25 января 1946 года. О принятых решениях, как свидетельствует подшитая к делу записка от 2 февраля 1946 года, «тов. Комаровский поставлен в известность»247. Письма двух генералов ясно указывают на недостаток системного подхода в организации этого направления деятельности. И в этом вряд ли повинен исключительно Маленков, хотя ему и его аппарату, конечно, никто не мешал продумать заранее перечень достаточно очевидных управленческих вопросов, которые поставили перед ним оба военных деятеля.