Среди многочисленных достижений, названных в докладе, слушатель не без труда, но все же имел возможность обратить внимание и на отдельные проблемные моменты развития, значение которых советское руководство так и не осмыслит до конца. Говоря о промышленности, Маленков подтвердит курс на приоритетное развитие тяжелой индустрии. Отметит он, однако, и факты срыва плановых заданий, нарушения государственной дисциплины в отношении качества выпускаемой продукции, ее несоответствия установленным стандартам и техническим условиям, невыполнения установок на повышение производительности труда, снижение себестоимости продукции, неудовлетворительной организации труда, потери от бесхозяйственности и неэкономного расходования материалов, сырья, топлива, электроэнергии и др.246 В разделе, посвященном сельскому хозяйству, ни слова не будет сказано о голоде 1947–1948 годов. Зато Маленков сообщит, что «зерновая проблема, считавшаяся ранее наиболее острой и серьезной… решена с успехом, решена окончательно и бесповоротно». Впрочем, этот тезис в доклад впишет именно Сталин247. Доложив об успехах укрупнения колхозов (97 тысяч вместо 254 тысяч на 1 января 1950 года), он при
этом укажет на ошибки отдельных руководящих работников, допустивших «неправильный, потребительский подход к вопросам колхозного строительства», предлагавших «форсированно осуществить сселение деревень в крупные колхозные поселки». И хотя имя Хрущева не будет названо, всем собравшимся станет очевидно, что этот упрек направлен именно в его адрес248.
Советское руководство будет обеспокоено процессами, происходившими в недрах управленческого аппарата. Начнет этот разговор Маленков, посетовав на значительные размеры административно-управленческих расходов, несмотря на неоднократное сокращение аппарата управления. Говоря о партийных органах управления, в их работе Маленков отметит местнические, узковедомственные устремления, укажет на принцип подбора кадров «не по политическим и деловым признакам, а по-семейному, по-приятельски, по землячеству». В результате, скажет Маленков, складывается семейка своих людей, связанных круговой порукой, ставящих групповые интересы выше партийных и государственных. Он признает, что «такая обстановка ведет обычно к разложению и загниванию», а в качестве негативного примера приведет Ульяновскую партийную организацию, в которой верхушка «морально разложилась, встала на путь казнокрадства, растаскивания и разворовывания государственного добра»249. Он также отметит, что появилось немало работников, «которые забывают, что порученные их попечению и руководству предприятия являются государственными, и стараются превратить их в свою вотчину»250. Средством борьбы с ползучей «приватизацией» и бюрократией «в целом» Маленков назовет развертывание самокритики и «особенно критики снизу»; он подчеркнет обязанность каждого члена партии сообщать о недостатках в руководящие партийные органы вплоть до ЦК партии, предупредит местных руководителей о недопустимости преследования за такого рода «сигналы»251. Напомнит Маленков и том, что «все еще существует капиталистическое окружение и что враги Советского государства настойчиво стремятся засылать к нам свою агентуру, использовать в своих грязных целях неустойчивые элементы советского общества». Не приходится сомневаться, что эта часть выступления Маленкова на съезде сыграет в недалеком будущем отрицательную роль в его противостоянии с Хрущевым, которому будет нетрудно склонить на свою сторону большинство представителей партийно-государственного аппарата. Не только практика участия Маленкова в чистках, хорошо известная если не большинству, то очень многим, но и публичное огульное шельмование работников сферы управления не могли добавлять Маленкову очков в борьбе за единоличное лидерство.
На XIX съезде партия получит новое название – Коммунистическая партия Советского Союза (КПСС), будет «избран» новый состав ЦК.