«Практический работник» Георгий Маленков

На допросе Суханов признает также, что получил на хранение и облигации займов периода 1947–1952 годов на сумму около 160 000 рублей. Облигации Суханов положит в свой сейф, в отделение с его личными документами и орденами. До января 1955 года, т. е. до момента, когда начнет рушиться карьера его патрона, к этим облигациям Суханов не притрагивался. В январе, когда прокуратура в ходе допросов Ордынцева заинтересуется принадлежавшими тому облигациями, Суханов по запросу заведующего секретной частью Совета министров Бобылева передаст в Генпрокуратуру СССР облигации на сумму 80 тыс. рублей, принадлежавшие Ордынцеву. А вот в конце 1955 года он решит, что дела Маленкова и, вероятно, его собственные настолько плохи, что пора «подчищать хвосты». Свои личные документы, ордена и облигации, принадлежавшие Берии, он принесет домой. Причем описи на облигации и ценности к тому времени уже будут уничтожены в числе других документов в августе 1954 года «специальной комиссией в составе тт. Руденко и Серова». Суханов признается, что скрыл от этой комиссии, что у него остались облигации и некоторые ценности. Весной 1956 года, когда в правительстве началось обсуждение идеи о заморозке выплат по облигациям в связи с экономическими трудностями, Суханов решит, что пора реализовать облигации Берии. На этом он и попадется. Обстоятельства, благодаря которым эта мелкая афера раскроется, скрыты от нас в томах его уголовного дела. Да они и не являются слишком уж существенными.

Открытое против Суханова дело станет поводом вскрыть его служебный сейф, в котором будет обнаружен целый ряд интереснейших документов. Одни из них касались «особой тюрьмы» ЦК, созданной первоначально для обвиняемых по «ленинградскому делу». Другие представляли собой список агентурных дел и разработок госбезопасности на маршалов и генералов Советской армии. Понятно, что Суханов выступал всего лишь инструментом для своего патрона, который и поручил ему хранить у себя эти документы. Эти важные для компрометации Маленкова материалы Хрущев не пустит сразу в ход, а прибережет для решающего сражения за власть.

Стенограмма выступления Г.М. Маленкова на 10-м (утреннем) заседании июньского пленума ЦК КПСС с осуждением своей антипартийной деятельности. 28 июня 1957

[РГАНИ. Ф. 2. Оп. 1.Д. 246. Л. 17, 24]

Во время следствия Суханов написал подробное заявление о взаимоотношениях Маленкова и Берии, адресовав его в Президиум ЦК. И сделает он это, вероятнее всего, после соответствующей подсказки. Суханов был приговорен к десяти годам лишения свободы, однако в мае 1957-го срок наказания был сокращен до двух лет. Инициаторами этой своеобразной «амнистии» стали ни много, ни мало председатель Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Н.М. Шверник, генеральный прокурор СССР Р.А. Руденко, министр госбезопасности И.А. Серов. Состав «ходатаев» ясно указывает на отнюдь не случайный характер этого решения и заставляет предполагать, что таким образом Суханова было решено «отблагодарить» за правильное поведение во время следствия, точнее, за заявление, «разоблачавшее» Маленкова, которого Хрущев все еще считал серьезным конкурентом в борьбе за власть.

<p>Низвержение с олимпа (продолжение)</p>

Вернемся, однако, к нашему повествованию. В своем выступлении на пленуме Жуков не просто напомнит об этом эпизоде из дела Суханова, но и расскажет о сопровождавших его событиях. Он расскажет о разговоре, состоявшемся у него с Булганиным, который, будучи министром обороны, являлся его непосредственным начальником. «Я как-то зашел по делам к Булганину, – вспоминал Жуков, – и Булганин показал мне документы, которые были изъяты из личного сейфа Маленкова. <…> Это документы с материалами наблюдения за рядом маршалов Советского Союза, за рядом ответственных работников, в том числе за Буденным, за Тимошенко, за Жуковым, за Коневым, за Ворошиловым и другими, и с записью подслушанных разговоров в 58 томах; везде прослушивалось и все фиксировалось. И у него этот материал хранился в личном сейфе и изъят был случайно, когда МВД понадобилось арестовать его личного секретаря»¹⁶⁴. «Не понимаю, – скажет Жуков, – почему Маленков хранил эти материалы у себя». Ни Жукову и никому другому из присутствующих не пришло в голову задать такой же вопрос самому Булганину. Участникам пленума могло показаться не менее интересным, на каком основании министр обороны держал у себя такого рода документы.