«Практический работник» Георгий Маленков

17 февраля Шверник направит Хрущеву записку, в которой сообщит об обнаружении начальником Московского уголовного розыска Парфентьевым целого ряда документов при обыске сейфа бывшего помощника Маленкова Суханова в Совмине СССР²². Направит Шверник Хрущеву и заявление самого Парфентьева, датированное 13 января. Поскольку Парфентьев станет излагать события, имевшие место в 1956 году, причем однажды уже сообщенные им ЦК, напрашивается вполне определенный вывод: эти расследования были возобновлены по прямому указанию политического руководства страны²³. К своему обращению Парфентьев приложит копию сокращенных записей Суханова²⁴

.

12 мая Шверник направит Хрущеву еще одну записку касательно Маленкова – на этот раз о проверке информации, полученной от руководящих работников ЦК КП Белоруссии, сообщавших «об антипартийных действиях Маленкова Г.М. и факты истребления партийных и советских кадров Белоруссии Маленковым в 1937 году… а также и в последующие годы»²⁵. Полностью подтверждается, сочтет возможным сделать вывод Шверник, «преступная деятельность» Маленкова. Шверник потребует привлечения Маленкова «к партийной и судебной ответственности»²⁶.

Докладная записка председателя Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Н.М. Шверника Н.С. Хрущеву об антипартийной деятельности Г.М. Маленкова в Белоруссии в 1937 г. 12 мая 1958 [РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 499. Л. 52, 69]

В мае 1958 года в Комитете партийного контроля ЦК будет подготовлена «Справка о порядке проверки материалов на Маленкова Г.М.» за подписью ответственного контролера КПК А.И. Кузнецова. Предварительный просмотр имевшихся в КПК документов позволил автору справки сделать вывод о том, что «Маленков Г.М. сфальсифицировал “ленинградское дело”, в результате чего были без оснований исключены из партии и арестованы, а затем расстреляны тт. Вознесенский Н.А., Попков, Родионов, Кузнецов, Капустин и другие лица». Именно Маленков, согласно содержащемуся в этом документе утверждению, добивался арестов Кузнецова, Вознесенского, Родионова и других лиц, вместе с Берией и Булганиным проводил допросы арестованных по этому делу в Лефортовской тюрьме, настаивал на их расстреле. После этого, используя аппарат ЦК и Комитет партийного контроля, говорилось в документе, Маленков сумел организовать массовое шельмование партийных и советских кадров. И далее: ставленник Маленкова на посту первого секретаря Ленинградского обкома Андрианов, «угодничая перед Маленковым, сумел за короткий срок обвинить и подвергнуть репрессиям большое число коммунистов…» В справке назывались имена контролеров и инструкторов, а также сотрудников аппарата ЦК и членов КПК, которые «активно помогали Маленкову в фабрикации “ленинградского дела”».

По итогам изучения этих материалов предполагалось «составить обзорную справку о том, как действовал Маленков Г.М. при создании “ленинградского дела”», а также установить порядок дальнейшего расследования, который, оставляя в центре внимания «ленинградское дело», выходил далеко за его рамки. Кузнецов предложил провести проверку ряда «заявлений» ответственных работников: «о преступной практике Маленкова в сельском хозяйстве»; «о расправе Маленкова над руководящими партийными и советскими работниками»; об «особой тюрьме» и роли Маленкова «в этом деле»; «сколачивании Маленковым антипартийного блока».

Докладная записка министра внутренних дел Н.П. Дудорова Н.С. Хрущеву о документах Г.М. Маленкова об организации особой тюрьмы. 21 июня 1958

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 499. Л. 159]

Вероятно, в соответствии с этим планом появится проект документа под названием «Предложения по делу Г.М. Маленкова». В нем предусматривался вызов Маленкова в Комиссию партийного контроля 24 июня 1958 года. Рассмотрение дела в его присутствии предполагалось начать с сообщения члена КПК О.Г. Шатуновской и ответственного контролера А.И. Кузнецова о результатах проверки – по поручению ЦК – сообщений ЦК компартий Белоруссии и Армении «об истреблении Маленковым партийных, советских и хозяйственных кадров в этих республиках». Специальными пунктами регламентировался допрос Маленкова относительно особой тюрьмы и по вопросу об уже многократно упоминавшемся протоколе допроса Ежова и его показаниях, «изобличавших» Маленкова «в истреблении партийных, советских и хозяйственных кадров». После докладов Шатуновской и Кузнецова слово «для объяснения» предполагалось предоставить Маленкову. Планировался и вызов «в КПК свидетелей злодеяний Маленкова».