«Практический работник» Георгий Маленков

11 июня Шверник направит Хрущеву четырехстраничную справку о том, что «в ходе дальнейшей проверки материалов антипартийной деятельности» Маленкова установлено, что он в 1953 году после ареста Берии скрыл от ЦК и уничтожил документы, изобличавшие его в преступлениях против многих партийных и советских работников. В числе «похищенных» Маленковым документов он назовет собственноручные показания Ежова, в которых тот разоблачил Маленкова как одного из главных виновников в расправе над коммунистами в 1936–1937 годах²⁷.

21 июня министр внутренних дел СССР Дудоров направит Хрущеву записку, полученную им от начальника Московского уголовного розыска Парфентьева²⁸. Записка Парфентьева Дудорову в целом повторяет аналогичное его обращение на имя Шверника, который, однако, запустил ее в оборот на полгода ранее, чем это сделал Дудоров.

30 июня 1958 года Президиум ЦК принял специальное постановление, которым поручил Комитету партийного контроля «продолжить работу по расследованию антипартийной деятельности Маленкова Г.М.»²⁹. Во исполнение этого решения уже 5 июля в ЦК поступит записка Сельхозотдела о неправильных, непартийных действиях в руководстве сельским хозяйством Маленкова Г.М. и Козлова А.И. Откровенно слабая по своему содержанию записка будет разослана членам и кандидатам в члены Президиума ЦК. Извлечь из нее что-либо конкретное, что можно было бы вменить Маленкову, невозможно. А фразы вроде: «Не разбираясь сам в сельскохозяйственном производстве, он опирался на лиц, не знающих дела и не внушающих политического доверия, и вместе с ними творил беззакония, произвол и вел сельское хозяйство к развалу», – с высоких трибун уже были произнесены ранее³⁰.

Постановление Президиума ЦК КПСС о поручении Комитету партийного контроля при ЦК КПСС продолжить работу по расследованию антипартийной деятельности Г.М. Маленкова. 30 июня 1958

[РГАСПП. Ф. 17. Оп.171. Д. 499. Л. 153]

В целом план КПК вскоре будет реализован. Маленкова вызовут в Москву, где он проведет месяц. 1 и 4 июля его допросят в Комиссии партийного контроля индивидуально и с привлечением свидетелей.

Не следует думать, что только Маленков был так «обласкан» вниманием высшего партийного руководства. Аналогичные «расследования» были запущены и против других членов «антипартийной группы». Хрущев начнет большую чистку партийного ареопага, прекрасно осознавая шаткость своего положения в условиях, когда столь значительное число представителей партийной элиты высказались против его выдвижения на вершину властной пирамиды.

Под удар попадет и Н.А. Булганин, недолгое время занимавший – после Маленкова – пост председателя советского правительства. 8 июля 1958 года его вызовут в КПК, где Шверник с группой товарищей проведут с ним многочасовую «беседу», как ее поименуют в соответствующей стенограмме. Причем вся «беседа» будет посвящена маленковским документам из сейфа Суханова.

Не раз будет предпринята попытка квалифицировать поведение Булганина как стремление скрыть от КПСС важнейшие документы о прегрешениях Маленкова перед партией. И это несмотря на то, что в самом начале этой «беседы» Булганин расскажет «кое-что» важное. «Когда я все это получил, принесенное мне, – сообщит Булганин, – я об этом сказал Н.С. Хрущеву, что есть такие документы. Тов. Хрущев зашел ко мне в кабинет, мы вместе с ним прочитали все эти записки и документы». Причем, заметит Булганин, главное внимание тогда привлекут не бумаги Маленкова, а справка Комитета госбезопасности о слежке за военными – маршалами Жуковым, Вороновым, Ворошиловым, Буденным. «Это был официальный, главный документ», – так определит Булганин его место и значение. И добавит: «Она была особенно омерзительной и пакостной. Там были не только эти детали описаны, как подслушиваются разговоры, и всякие другие вещи интимного порядка»³¹. По совету Хрущева с содержанием этой справки Булганин ознакомит Жукова и Ворошилова. Других советов или рекомендаций тогда Хрущев Булганину не дал.

Но по прошествии двух лет «главными» станут другие документы. Объектом интереса со стороны «беседующих» из КПК стали записки об особой тюрьме и памятка следователя особой тюрьмы. А виноватым в их «сокрытии» окажется Булганин, при этом ни тени сомнения в правильности поведения Хрущева члены КПК, разумеется, не выкажут.

Лейтмотивом «беседы» станет не раз задававшийся Булганину вопрос, почему же он все-таки передал эти документы Маленкову, а не послал их в ЦК. Объяснение Булганина будет простым: за исключением справки КГБ, это были личные рабочие документы Маленкова, написанные его рукой. «Все, что касалось дела Суханова, передали в следственные органы, а все, что относилось к Маленкову, я отдал Маленкову», – подытожит Булганин³². И еще одно, более существенное, судя по всему, пояснение Булганин будет повторять не раз в ходе «беседы».