Читаем Правда о православных «святых» полностью

Как отмечает советский историк А. Б. Ранович, ссылаясь на наблюдения очевидцев, папуасы Новой Гвинеи считали, что предки обладают сверхъестественным могуществом, и поэтому пытались поддерживать с ними постоянные отношения, дабы заручиться их покровительством во время войны, охоты, рыбной ловли. Предпринимая поход или дальнее путешествие, папуасу вешали на шею амулеты, чтобы обеспечить себе содействие покойников; к ним же они обращались, когда на море их настигала непогода.[3] Жители островов Малекула Вао и Атчин в Южной Меланезии верили, что духи предков внимательно следят за каждым шагом живых, за строгим соблюдением обычаев и обрядов. Духи довольны, когда люди следуют установившимся традициям, и гневаются, если эти традиции нарушаются.

Широкое распространение культ предков получил у народов Африки. В представлении различных африканских племен не все духи оказываются одинаково добры и благодетельны. Одни из них настойчивы и требовательны и оказывают содействие и покровительство лишь будучи умилостивленными. В противном случае они могут вредить людям, насылать на них болезни и несчастья. «…Их боятся и почитают, их и опасаются и призывают на помощь, им приписывают всякие козни и в них видят пример для поведения живых. От предков ожидают, что они даруют земле плодородие и обеспечат обильный урожай, но они же, будучи разгневанными забвением или пренебрежением, могут якобы наслать болезни, бездетность, засуху и всякие прочие напасти. Жители Верхней Гвинеи говорят, что ни один человек здесь и наполовину не боится своих богов так, как предков».[4]

Члены африканского племени банту так говорили о своих предках: «Наши предки нас видят. Они созерцают все наши поступки: если мы дурные люди, если мы не соблюдаем в точности оставленных ими преданий, то они посылают нам комбо. Комбо — это голод, война, это всякая непредвиденная напасть».[5]



Культ предков играл большую роль в жизни африканской народности гереро. Члены племен гереро обращались к предкам с просьбами в случае нужды, несчастий, бедствий. Они верили, что предки могут помочь в бытовых вопросах, в жизненных делах. Жертвоприношения на могилах предков сопровождались молитвами и просьбами. Старейшина племени произносил такие слова: «Мы, твои дети, пришли сюда, о отец, спросить тебя и сказать тебе то и другое. Стада, которые ты нам дал, привели мы сюда. Мы в великой нужде, у нас война, болезни и т. п. Смотри, любимый отец, мы, твои дети, и скот в нужде, мы голодаем и умираем. Дай нам дождь, дай нам благословение и скажи, что мы должны делать».[6]

Магические действия и обряды народов Африки связаны с умилостивлением предков. У ашанти, ветви народа Акан (Гана), имеются, например, дома «священных скамеечек», где каждый предок представлен особой скамеечкой, которая принадлежала ему при жизни. Люди верят, что скамеечка сохраняет связь с душой предка. Раз в три недели совершается приношение предкам мяса как выражение любви и почтения к ним.

Характерными чертами отличается культ предков племени теонга, обитающего в Мозамбике, Трансваале и Южной Родезии. В патриархальной семье теонга пользуются почитанием духи предков по линии отца и линии матери. Жертвоприношения совершаются каждодневно. Причем если кто-либо из членов племени заболевает, требуются дополнительные жертвоприношения. Знахарь гадает на костях, какому из предков по линии отца или матери следует принести жертву. При этом произносится заклинание: «Прими этот дар! Призови всех предков со своей стороны, призови также и предков отца больного, потому что ведь родичи отца не украли его мать: они люди такого-то рода, внесли за нее выкуп. Так приди к этому алтарю и распредели эту тушу (козы, петуха) по всем правилам».[7]



Культ предков играет важнейшую роль в жизни коренных жителей Дагомеи — государства на побережье Гвинейского залива.

Почитают духов предков племена ваджагга — народа, населяющего районы восточной тропической Африки. По представлениям ваджагга, духи разделяются на три группы: духи предков семьи, которые почитаются на месте погребения у самого дома; духи предков всего рода, из которых особым почитанием пользуется старейший предок — прародитель; духи предков, почитаемые во всей округе. «С этими духами отдельный человек не вступает во взаимоотношения, им приносит жертвы вождь с дружиной перед выступлением в поход или в случае каких-либо необычных бедствий: землетрясений, эпидемий, эпизоотий и т. п.».[8] Таким образом, здесь выступает иерархия предков.

Культ предков был распространен и у народов, населяющих территорию нашей страны. Его пережитки можно встретить и по сей день. Торжественно поминаются предки некоторыми верующими в Белоруссии, справляющими несколько раз в год праздник так называемых дзядов (дедов). К этому празднику готовятся очень тщательно. В праздничный день накрываются столы, к которым приглашаются и умершие дзяды. Перед первым тостом читается молитва, а затем глава семейства произносит следующие слова:

Перейти на страницу:

Все книги серии Научно-популярная серия

Григорий Николаевич Потанин. Жизнь и деятельность
Григорий Николаевич Потанин. Жизнь и деятельность

Для широкого круга читателей большой интерес представляет жизнь Г. Н. Потанина — выдающегося исследователя стран и народов Внутренней Азии, культурного деятеля, много способствовавшего просвещению Сибири до Великой Октябрьской революции.Григорий Николаевич Потанин организовал изучение быта и эпоса бурят и других сибирских народов, устраивал музеи и выставки, хлопотал об открытии новых отделов Географического общества, был в числе учредителей первых высших женских курсов в Томске и общества вспомоществования их учащимся; организовал в Томске Общество изучения Сибири и раздобыл ему средства для отправки экспедиции в Монголию по изучению русской торговли; принимал живое участие в сибирской передовой периодической печати. По окончании путешествий он занялся также обработкой собранных материалов по верованиям и сказаниям тюркских и монгольских народов и пришел к интересным выводам о связи между восточными и западными легендами относительно сына божьего, изложенным в нескольких трудах.

Владимир Афанасьевич Обручев

Биографии и Мемуары / Приключения / Путешествия и география / Документальное
Иван Грозный
Иван Грозный

Из текста: Если бы Иван IV умер в 1566 г., в момент своих величайших успехов на западном фронте, своего приготовления к окончательному завоеванию Ливонии, историческая память присвоила бы ему имя великого завоевателя, создателя крупнейшей в мире державы, подобного Александру Македонскому. Вина утраты покоренного им Прибалтийского края пала бы тогда на его преемников: ведь и Александра только преждевременная смерть избавила от прямой встречи с распадением созданной им империи. В случае такого раннего конца, на 36-м году жизни, Иван IV остался бы в исторической традиции окруженный славой замечательного реформатора, организатора военно-служилого класса, основателя административной централизации Московской державы. Ивану Грозному, однако, выпала на долю иная судьба, глубоко трагическая. Он прожил еще 18 лет, и это были годы тяжелых потерь, великих несчастий для страны.

Роберт Юрьевич Виппер

Историческая проза

Похожие книги

ОТКРЫТОСТЬ БЕЗДНЕ. ВСТРЕЧИ С ДОСТОЕВСКИМ
ОТКРЫТОСТЬ БЕЗДНЕ. ВСТРЕЧИ С ДОСТОЕВСКИМ

Творчество Достоевского постигается в свете его исповедания веры: «Если бы как-нибудь оказалось... что Христос вне истины и истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины...» (вне любой философской и религиозной идеи, вне любого мировоззрения). Автор исследует, как этот внутренний свет пробивается сквозь «точки безумия» героя Достоевского, в колебаниях между «идеалом Мадонны» и «идеалом содомским», – и пытается понять внутренний строй единого ненаписанного романа («Жития великого грешника»), отражением которого были пять написанных великих романов, начиная с «Преступления и наказания». Полемические гиперболы Достоевского связываются со становлением его стиля. Прослеживается, как вспышки ксенофобии снимаются в порывах к всемирной отзывчивости, к планете без ненависти («Сон смешного человека»). Творчество Достоевского постигается в свете его исповедания веры: «Если бы как-нибудь оказалось... что Христос вне истины и истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины...» (вне любой философской и религиозной идеи, вне любого мировоззрения). Автор исследует, как этот внутренний свет пробивается сквозь «точки безумия» героя Достоевского, в колебаниях между «идеалом Мадонны» и «идеалом содомским», – и пытается понять внутренний строй единого ненаписанного романа («Жития великого грешника»), отражением которого были пять написанных великих романов, начиная с «Преступления и наказания». Полемические гиперболы Достоевского связываются со становлением его стиля. Прослеживается, как вспышки ксенофобии снимаются в порывах к всемирной отзывчивости, к планете без ненависти («Сон смешного человека»). Творчество Достоевского постигается в свете его исповедания веры: «Если бы как-нибудь оказалось... что Христос вне истины и истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины...» (вне любой философской и религиозной идеи, вне любого мировоззрения). Автор исследует, как этот внутренний свет пробивается сквозь «точки безумия» героя Достоевского, в колебаниях между «идеалом Мадонны» и «идеалом содомским», – и пытается понять внутренний строй единого ненаписанного романа («Жития великого грешника»), отражением которого были пять написанных великих романов, начиная с «Преступления и наказания». Полемические гиперболы Достоевского связываются со становлением его стиля. Прослеживается, как вспышки ксенофобии снимаются в порывах к всемирной отзывчивости, к планете без ненависти («Сон смешного человека»).

Григорий Соломонович Померанц , Григорий Померанц

Критика / Философия / Религиоведение / Образование и наука / Документальное