Правда о православных «святых»

Следующую категорию «угодников божьих», вошедших в пантеон святых, составляют так называемые святители. Это, согласно церковному определению, иерархи церкви, занявшие место в сонме святых благодаря своему положению. Мы уже говорили о том, что особенно на ранней стадии канонизации к лику святых причислялись видные церковные служители в силу своего положения на иерархической лестнице. Мы говорили о том, что почти все константинопольские патриархи были причислены к лику святых. Список патриархов открывает святитель Митрофан, далее следуют святители Александр, Иоанн и Павел Новый, тоже патриаршествовавшие в Константинополе. За ними идут имена других святителей христианского пантеона. Канонизация иерархов церкви происходила и в более поздние времена, хотя и не так часто.

Чтобы возвысить в глазах верующих деятелей православной церкви, авторы их жизнеописаний давали волю своей фантазии, наделяя святителей такими чертами, о которых те при жизни и не могли мечтать. Мало что сделали для общества, для народа такие святые, как живший в XIV в. митрополит Московский и всея Руси Петр, московский митрополит Иона, московский патриарх Гермоген. Но они немало сделали для укрепления светских властителей, а вместе с тем и для укрепления русского православия. Так, например, канонизированный в 1339 г. митрополит Петр оказал поддержку московскому князю Ивану Калите в период его борьбы с Тверью за великокняжеский престол. Житие Петра рассказывает о том, в каких отношениях находился митрополит с «благочестивым князем». Только у благочестивого князя Иоанна Дмитриевича святитель находил «отдых душе своей. Князя Иоанна любил он за благочестие. Святой Петр зрел в нем избранника божьего…» Не удивительно, что именно Иван Калита сделал запись о «чудесах» Петра, которая послужила основанием для канонизации митрополита. Эта канонизация была совершена константинопольским патриархом, назвавшим митрополита Петра общерусским святителем. Великие князья московские использовали имя Петра в борьбе за объединение удельных княжеств под властью Москвы.

Объективно деятельность некоторых высших представителей русского духовенства подчас носила в тот период исторически прогрессивный характер. Митрополит Петр, например, содействовал московскому князю в борьбе за объединение русских княжеств под властью Москвы. Однако церковь в первую очередь оценивала не объективную значимость деятельности митрополита, а его верную службу князю московскому. И это в конечном счете имело решающее значение при решении вопроса о его канонизации.

Немало услуг оказал московскому князю Василию митрополит Иона. Поддерживая борьбу за укрепление его власти, он тем самым стремился и к укреплению своей митрополии, к автокефалии, независимости русской церкви от константинопольского патриарха. И эти его заслуги были оценены великокняжеской властью и русской православной церковью. Митрополит Иона был также допущен в пантеон святых.

Деятельность московского патриарха Гермогена выпала на время правления царя Василия Шуйского. И патриарх оказал самодержцу немалые услуги. Его имя связано с подавлением народного восстания под водительством Ивана Болотникова. Когда до Москвы дошли первые вести об этом восстании, Гермоген обратил «слово божье» против восставших. Он направляет в южные районы России, где разгоралось восстание, своих посланцев. Он пишет грамоты, угрожая повстанцам всеми карами земными и небесными, требуя сложить оружие, сдаться на милость боярам. Ворами и разбойниками, вероотступниками и еретиками называет он в гневе своем тех, кто пошел за Иваном Болотниковым, и требует самой жестокой расправы над ними. По указанию патриарха во всех церквах были организованы молебны с просьбами к всевышнему покарать мятежников. Сам Гермоген принял участие в организованном им же в Успенском соборе «прощении грехов», что, по его замыслу, должно было повлечь отход религиозных людей от Болотникова.

Показательно, что о Гермогене вспомнили в 1912 г., когда в России начался новый революционный подъем масс, приведший к свержению самодержавия. По инициативе монархических партий были организованы «гермогеновские торжества» — 300-летие со дня его смерти. А год спустя церковь канонизировала его. Цель канонизации патриарха была ясна. Не случайно в послании синода говорилось: «Вот теперь встает он из своего гроба, чтобы поддержать родную свою Русь в минуту трудную, во дни новой борьбы… за русского царя самодержавного».[68]

В 1832 г. был причислен к лику святых воронежский епископ Митрофан. Современные православные богословы пишут о нем, что он «примером своей веры и богоугодной жизни назидает нас и в настоящее время». При этом внимание верующих акцентируется на том, что Митрофан был человеком «незнатного происхождения», что он всегда проявлял заботу о бедноте, делал много доброго для крестьян.[69]