Читаем Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе полностью

Пассажирки: миссис Астор с горничной (мисс Бидуа), мисс Боуэн, миссис Картер с горничной (мисс Серепека), миссис Кларк, миссис Каммингс, мисс Юстис, миссис Райерсон с детьми, мисс С. Р., мисс Э. и мастер Дж. Б. с горничной (Чендонсон), миссис Стефенсон, миссис Тейлер с горничной, миссис Уайденер с горничной.

Женщин и детей: 36 (Бр.).

Экипаж: Перкис, рулевой (старший). Матросы: Маккарти, Хеммингс (поднят из воды), Лайонс (поднят из воды; позже умер); кладовщик Фоли и помощник кладовщика Прентис (поднят из воды). Кочегары: Смит и Диллон (поднят из воды); механики: Грейнджер и Скотт (поднят из воды). Стюарды: Каннингем (поднят из воды), Зиберт (поднят из воды, умер).

Попрощались с женами и утонули с кораблем: Астор, Кларк, Каммингс, Райерсон, Тейер, Уайденер и его сын Гарри.

Безбилетный пассажир: один француз.

Всего: 40 человек (Бр.).

События

Ч.Г. Лайтоллер, второй помощник (Ам., с. 81):

До того как начали готовить к спуску шлюпку Энгельгардта D, Лайтоллер говорит о шлюпке № 4: «Вначале мы спустили шлюпку к палубе А. Это произошло по моей вине. То была первая шлюпка, которую я спускал на воду. Я собирался сажать пассажиров в шлюпку с палубы А. Начав посадку, я обнаружил, что окна в застекленной части палубы закрыты; поэтому послал кого-то вниз, чтобы открыли окна и готовили другие шлюпки. Затем я решил, что спускать шлюпки ниже не стоит и можно производить посадку со шлюпочной палубы. Распорядившись готовить остальные шлюпки, я начал посадку в ту шлюпку с палубы А, приказав передавать женщин в окна. Я решил так поступить, потому что вдоль борта шел перлинь для погрузки угля и было удобно прикрепить к нему шлюпку, чтобы никто не мог упасть между бортом шлюпки и корабля. № 4 стала пятой или шестой шлюпкой, которую спускали по левому борту»[25].

У.Дж. Перкис, старшина-рулевой (Ам., с. 581):

«Я спустил № 4 на воду, отошел и направился на корму; потом вернулся, и кто-то из сидевших в шлюпке матросов крикнул мне: „Нам нужны еще гребцы!“ Поэтому я спустился по канату со шлюпбалки в шлюпку. Я взял на себя ответственность за шлюпку после того, как сел в нее; помимо меня, там находились два моряка. Всего нас было сорок два человека, включая гребцов. Позже, отойдя примерно на корпус от корабля, мы вытащили из воды восемь человек в спасательных жилетах. № 4 была последней большой спасательной шлюпкой, которую спустили на воду с левого борта. Двое подобранных из воды умерли в шлюпке — матрос (Лайонс) и стюард (Зиберт). Все остальные были пассажирами. После того как мы вытащили из воды людей, я больше не слышал криков. Дисциплина на „Титанике“ была образцовой. Все члены экипажа знали свои посты и поспешили туда. Офицеры, матросы, кочегары и стюарды не проявляли никакого волнения. Они вели себя так же, как если бы произошел какой-то незначительный, повседневный инцидент.

Сенатор Перкинс (обращаясь к Перкису, Саймонсу и Хоггу): Вы все трое кажетесь довольно способными молодыми людьми, у вас большой морской опыт, и вы никогда не попадали в кораблекрушение?

Перкис: Нет, сэр.

Сенатор Перкинс: Есть ли среди вас человек, уже переживший кораблекрушение?

Хогг: Я побывал в столкновении, сенатор, но без жертв.

Сенатор Перкинс: Если вы больше не можете сказать ничего, что способно пролить свет на произошедшее, это все, и мы благодарим вас за ваши рассказы.

Хогг: Я хотел бы добавить только одно: по-моему, всех женщин нужно наградить золотыми медалями. Благослови их Бог! Я всегда буду снимать шляпу перед женщинами после того, что я видел.

Сенатор Перкинс: Из каких они были стран?

Хогг: Я имею в виду американок. Они все были американками.

Сенатор Перкинс: Они управлялись с веслами? Они взяли весла и гребли?

Хогг: сэр; я сам все время греб и, кроме того, управлял рулем. Потом я попросил одну даму рулить, а другую — помочь мне грести. Она старательно гребла, чтобы согреться.

Сенатор Перкинс: Люди на шлюпке, на которой находился один из вас, подобрали из воды восемь человек; сидевшие в другой шлюпке не вытащили никого. Разве вы не могли вытаскивать людей из воды, как ваш товарищ?

Хогг: Я хотел помогать вытаскивать людей из воды, но получил приказ от кого-то на шлюпке (№ 7) — не знаю, кто это был — не брать больше людей; нам сказали, что мы сделали все, что смогли.

Сенатор Перкинс: Когда я услышал, что на одной шлюпке вытащили из воды восемь человек, в голову мне, естественно, пришел вопрос: почему и на других шлюпках не поступили так же? Мистер Саймонс, вы находились в шлюпке № 1. Вы не получили приказ не вытаскивать больше никого из воды?

Саймонс: Нет, сэр; рядом с тем местом, где находился я, больше никого не было.

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история (Центрполиграф)

Мой дед Лев Троцкий и его семья
Мой дед Лев Троцкий и его семья

Юлия Сергеевна Аксельрод – внучка Л.Д. Троцкого. В четырнадцать лет за опасное родство Юля с бабушкой и дедушкой по материнской линии отправилась в Сибирь. С матерью, Генриеттой Рубинштейн, второй женой Сергея – младшего сына Троцких, девочка была знакома в основном по переписке.Сорок два года Юлия Сергеевна прожила в стране, которая называлась СССР, двадцать пять лет – в США. Сейчас она живет в Израиле, куда уехала вслед за единственным сыном.Имея в руках письма своего отца к своей матери и переписку семьи Троцких, она решила издать эти материалы как историю семьи. Получился не просто очередной труд троцкианы. Перед вами трагическая семейная сага, далекая от внутрипартийной борьбы и честолюбивых устремлений сначала руководителя государства, потом жертвы созданного им режима.

Юлия Сергеевна Аксельрод

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике

Джордж Фрэнсис Доу, историк и собиратель древностей, автор многих книг о прошлом Америки, уверен, что в морской летописи не было более черных страниц, чем те, которые рассказывают о странствиях невольничьих кораблей. Все морские суда с трюмами, набитыми чернокожими рабами, захваченными во время племенных войн или похищенными в мирное время, направлялись от побережья Гвинейского залива в Вест-Индию, в американские колонии, ставшие Соединенными Штатами, где несчастных продавали или обменивали на самые разные товары. В книге собраны воспоминания судовых врачей, капитанов и пассажиров, а также письменные отчеты для парламентских комиссий по расследованию работорговли, дано описание ее коммерческой структуры.

Джордж Фрэнсис Доу

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Образование и наука

Похожие книги

188 дней и ночей
188 дней и ночей

«188 дней и ночей» представляют для Вишневского, автора поразительных международных бестселлеров «Повторение судьбы» и «Одиночество в Сети», сборников «Любовница», «Мартина» и «Постель», очередной смелый эксперимент: книга написана в соавторстве, на два голоса. Он — популярный писатель, она — главный редактор женского журнала. Они пишут друг другу письма по электронной почте. Комментируя жизнь за окном, они обсуждают массу тем, она — как воинствующая феминистка, он — как мужчина, превозносящий женщин. Любовь, Бог, верность, старость, пластическая хирургия, гомосексуальность, виагра, порнография, литература, музыка — ничто не ускользает от их цепкого взгляда…

Малгожата Домагалик , Януш Вишневский , Януш Леон Вишневский

Публицистика / Семейные отношения, секс / Дом и досуг / Документальное / Образовательная литература
1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика