Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе

Мы все признаем, что спасением из водной могилы обязаны тихой, безветренной погоде. Всю ночь мы молились, чтобы штиль продолжился. Ближе к утру море заволновалось, и мы встали по двое с двоякой целью: чтобы спастись от ледяной воды[11], а также для того, чтобы привлечь к себе внимание. Мы стояли колонной по двое, лицом к носу. Волны в то время перекатывались через корму, и мы старались балансировать, чтобы наш утлый плот не лишился плавучести. Поэтому нам приходилось смещаться то влево, то вправо. В то время жизнь каждого из нас зависела от сохранения небольшого воздушного пузыря между днищем перевернутой шлюпки и морем, и все мы тревожились, как бы воздух не вышел и наша перегруженная шлюпка не потонула. Если бы шлюпка полностью перевернулась и всем нам пришлось цепляться за края днища, шлюпка не выдержала бы нашего веса и мы, скорее всего, умерли бы от переохлаждения, не дождавшись помощи. Я потратил столько сил для того, чтобы доплыть до перевернутой шлюпки, а потом забраться на нее, что какое-то время даже не замечал, насколько холодна вода в океане. Конечно, все мы сильно страдали от холода и ветра. Днище шлюпки было настолько перегружено, что частично ушло под воду. Вначале мы полусидели-полулежали, и вода доходила нам до пояса. Несколько наших товарищей, сидевших на корме, не выдержали холода и усталости и упали в океан.

Отойдя от опасной зоны вблизи места катастрофы, мы понемногу разговорились; я услышал, как мои спутники, сидевшие сзади меня, обсуждают судьбу капитана. По крайней мере двое из них, если верить их словам, видели его на нашей шлюпке вскоре после того, как ее отнесло от корабля. В интервью, на которые я уже ссылался, кочегар Гарри Сениор, говоря о той же перевернутой шлюпке, сказал: «Капитану удалось доплыть до нашей шлюпки. Его втащили наверх, но он снова соскользнул в воду». Еще один свидетель, судовой повар с «Титаника» Дж. Мэйнард, который находился на нашей шлюпке, подтверждает, что капитану не удалось удержаться на днище перевернутой шлюпки. Из нескольких источников получил я сведения о падении трубы. Волной, поднятой после падения, от перевернутой шлюпки оторвало нескольких цеплявшихся за нее человек. Возможно, среди них был и капитан. Судя по словам Брайда, похоже, что капитан прыгнул в воду сам и позже вновь ухватился за шлюпку.

«Я увидел неподалеку какое-то судно и поплыл изо всех сил, стараясь приблизиться к нему. Мне пришлось тяжело. Я совершенно выбился из сил, когда кто-то протянул руку и помог мне забраться на шлюпку. Оказалось, что это наша складная шлюпка. На ней находились многие члены экипажа. Мне едва хватило места, чтобы забиться в угол. Какое-то время я лежал, не думая о том, что происходит». К счастью, многие из нас не были такими измученными или доведенными до отчаяния. Наоборот, у людей на перевернутой шлюпке оставалось много сил и целеустремленности, чтобы бороться за жизнь. Мы не видели сигнальных огней, которые помечали бы утесы и скалы; не слышали криков в затишье во время шторма, которые внушали бы нам надежду; не слышали мы и ударов колокола, чей звон в час нужды посылал бы утешение измученным душам. Зато впереди по левому борту можно было видеть огни; мы видели их все время до того, как появилась «Карпатия». Позже выяснилось, что мы видели огни на других шлюпках с «Титаника», и можно сказать, что, пока мы неотрывно и жадно смотрели на них,

Новая надежда давала им силу,

А сила — спасение[12].

Все, кто находился на перевернутой шлюпке, очень страдали от холода. Мой сосед впереди, которому я помог забраться на шлюпку, наверное, был сильно истощен. Позже мы слышали, что некоторые наши спутники на корме, не выдержав холода и усталости, отказывались от борьбы и падали в воду или умирали от переохлаждения. Среди них, по словам Брайда и Уайтли, был старший радист Филлипс, однако их утверждение, что мы перенесли сначала в спасательную шлюпку, а затем на «Карпатию» безжизненное тело Филлипса, — ошибка, так как тело, на которое ссылаемся мы с Лайтоллером, принадлежало члену экипажа, о котором будет рассказано позже. Сам Брайд сильно пострадал. «Кто-то сидел у меня на ногах, — говорит он. — Они оказались зажаты между рейками в неестественном положении». На «Карпатии» его отправили в госпиталь, а по прибытии в Нью-Йорк его отправили на берег «с раздробленными и отмороженными ногами».

Сочетание холода и ужасных сцен страданий и смерти, которые он наблюдал с нашей перевернутой шлюпки, сильно повлияли еще на одного выжившего пассажира первого класса, англичанина Р.Х. Баркуорта, чье мягкосердечие делает ему честь.

Еще один выживший с нашей шлюпки, кочегар Джеймс Макганн, в интервью «Нью-Йорк трибьюн» 20 апреля говорит, что он был одним из тридцати человек, преимущественно кочегаров, которые уцепились за шлюпку, когда ту волной отнесло от корабля. О страданиях, перенесенных той ночью, он говорит: «У всех нас были отморожены ноги, и всем пришлось провести в больнице по меньшей мере день».