Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе

Мертвеца подняли на борт, а позже устроили морские похороны. Все мои старания выяснить, как его звали, оказались тщетными. Лайтоллер тоже не знал умершего, однако мы оба уверены, что это не старший радист Филлипс. В спасательной шлюпке, куда мы перешли, вместе с нами оказалось шестьдесят пять или семьдесят человек. Количество спасенных превышало вместимость шлюпки. Она низко осела в воде, а волнение усиливалось. Лайтоллер вновь взял командование на себя и перешел на корму. Я обрадовался, узнав сидевшего в середине шлюпки молодого Тейера. На носу возле нас сидела француженка; несмотря на то что страдала от морской болезни, она проявила храбрость и чуткость. Она любезно отдала запасной плед Баркуорту, сидевшему рядом со мной, а тот набросил его на своего соседа-кочегара и на меня. Плед нам очень помог; мы укрыли головы и немного согрелись. Какое-то время за нами шла еще одна шлюпка с «Титаника». Мой громоздкий спасательный жилет промок и только мешал; поэтому я снял его и выбросил за борт. К счастью, больше в нем не возникло необходимости. Теперь я жалею, что не сохранил его на память. Когда Лайтоллер засвистел и нам навстречу пошли лишь две спасательные шлюпки, некоторые из моих спутников сердились, потому что остальные не поспешили нам на помощь, хотя в них находилось мало людей. Но тот, кто был там за старшего — позже стало известно, что это пятый помощник Лоу, — приказал поднять парус и пошел к «Карпатии». По пути он подобрал тех, кто находился еще в одной шлюпке Энгельгардта, А; к тому времени она почти ушла под воду.

Благодаря моим изысканиям и показаниям, данным на следственном подкомитете сената, удалось установить номера шлюпок «Титаника», на которые нас после рассвета перевели с перевернутой шлюпки. Это были шлюпки № 12 и № 4. На первую из них перешли Лайтоллер, Баркуорт, Тейер-младший и я. Той шлюпкой командовал Фредерик Кленч, способный моряк, и его показания весьма любопытны: «Я оглянулся и заметил людей на плоту. Потом услышал два свистка. Я крикнул: „Есть, иду к вам!“ Подойдя ближе, мы увидели, что перед нами не совсем плот, а перевернутая шлюпка. На той шлюпке находились мистер Лайтоллер и, по-моему, радист. Мы перевели их к себе. Пришлось потесниться, чтобы всем хватило места. Все они стояли на днище, промокшие насквозь. Мистер Лайтоллер принял командование на себя. Затем мы двинулись к „Карпатии“. Нам пришлось пройти на веслах значительное расстояние до „Карпатии“, потому что впереди нас находились другие шлюпки, а мы вели на буксире еще одну шлюпку с людьми — помимо тех, кого мы взяли на борт. У нашей шлюпки и раньше была полная загрузка, но после того, как мы приняли дополнительных пассажиров, нас стало около семидесяти».

Это соответствует показаниям Лайтоллера по тому же вопросу. Он говорит: «Я насчитал шестьдесят пять человек, за исключением себя самого. Еще несколько человек лежали на дне шлюпки. По моим примерным подсчетам, в шлюпке оказалось около семидесяти пяти человек, что было опасно, и приходилось идти вперед со всей осторожностью».

Показания стюарда Каннингема подтверждают мои подсчеты относительно пройденного нами расстояния до «Карпатии». Он говорит, что «Карпатия» находилась на расстоянии «примерно четырех-пяти миль».

А вот что говорит еще один матрос, Сэмьюэл С. Хемминг, который находился в шлюпке № 4, где за старшего был рулевой Перкис: «Когда рассвело, мы услышали крики и увидели людей, которые, как нам показалось вначале, стояли на льдине примерно в полумиле от нас. Приблизившись к ним, мы увидели, что они стоят на днище перевернутой шлюпки. Две шлюпки подошли к ним и взяли людей на борт. Ни женщин, ни детей на перевернутой шлюпке не было, и я слышал, что один из находившихся там умер. На перевернутой шлюпке был второй помощник Лайтоллер. Он не сел в нашу шлюпку. Лишь четверо или пятеро сели в нашу шлюпку, а остальные попали во вторую».