Правила Константинопольского синода 1276 года

Наиболее насущные и животрепещущие вопросы, неизбежно встававшие перед русским духовенством, нередко решались не с помощью объемной и трудной для понимания Кормчей книги, а через личное обращение к знающим и заслуживающим доверия иерархам. Именно это привело к появлению ряда «вопрошаний» – текстов, включавших ответы архиереев на задаваемые им вопросы и восходящих к византийско-славянской традиции «вопросоответов». В некоторых случаях в тексте сохранялись только ответы, без вопросов, однако первоначальная структура «вопрошания» все равно прослеживается. К этому жанру относятся ответы митрополита Киевского Иоанна II; «Вопрошание Кириково»; постановление епископа Новгородского Ильи и Белгородского епископа; правила митрополита Киевского Георгия; ответы митрополита Киприана на вопросы игумена Афанасия [РИБ, т. 6, стб. 1–62, 75–78, 244–270; Турилов, 2004; Баранкова, 2012]. Эротапокритический жанр позволял найти решения для тех ситуаций, которые не рассматривались в имевшихся на Руси книгах. Поднимавшиеся в таких текстах вопросы непосредственно касались специфики русской действительности и наиболее живо отражали реалии русской жизни, в отличие от переводных постановлений Кормчей книги, опиравшейся на реалии далекого региона и иной эпохи, что неизменно создавало сложности для русских иерархов. В перечисленных выше сочинениях, за редкими исключениями, вопросы и ответы исходят из одной языковой и культурной среды, так что вопрошающий и отвечающий понимают друг друга наиболее точно.

Вопросы, задававшиеся авторитетным архиереям, касались не только церковного права, но богослужения и повседневной жизни мирян, иночествующих и клириков, то есть тех ситуаций, которые не описывались в богослужебных книгах, содержащих лишь краткие уставные указания. Сведения о том, как именно должно совершаться богослужебное последование в тот или иной день, какую роль при этом выполняет каждый участник богослужения, как поступать в сложной ситуации, передавались из уст в уста при обучении клира. Без сомнения, устная традиция, хранителем которой выступал архиерей, имела во многом решающее значение в домонгольский период: обстоятельства совершения исповеди или хиротонии и иных таинств и последований, в том числе задававшиеся во время совершения обряда вопросы и произносимые наставления и обеты – все это не было описано в богослужебных книгах и, очевидно, оставлялось на усмотрение священника или архиерея. Стремление зафиксировать решения по конкретным вопросам позволяло в некоторой степени сократить разнообразие церковных практик. С другой стороны, подобные ответы, при всей авторитетности архиерея, высказывавшего свое мнение по тому или иному поводу, все же не расценивались как непогрешимые, что позволяло со временем возвращаться к разбору сложной ситуации.

С жанром «вопрошаний» сближаются постановления соборов, отвечавших на вопросы русских иерархов: Владимирского (1273) и Константинопольского (1276). Падение Константинополя в 1204 г. отозвалось в славянских землях неожиданным образом. Упадок, в который пришел Константинопольский патриархат, вынужденный на десятилетия переместиться в Никею, лавирование между политическими интересами разных государей, борьба с надвигающейся унией с Римом, а потом ее принятие, – все это способствовало усилению самостоятельности славянских церквей, находившихся на окраинах византийского мира. Несмотря на сопротивление Константинополя, переживавшего тяжелейшие времена, в конце XII в. от Охридской архиепископии отделилась Тырновская епископия, а в начале XIII столетия образовалась Сербская архиепископия, независимая от Константинополя. Это привело к бурному росту церковного строительства в славянских землях, одним из результатов которого стал перевод в Сербии византийского канонического сборника с толкованиями, получившего название «Законоправило» [Троицки, 1952; Щапов, 1978].

Нашествие Орды на русские земли в середине и второй половине XIII в. привело к серьезным проблемам в управлении Русской церковью. Степень разорения была далеко не однородной, и церковная жизнь не замерла в Северо-Восточной Руси. Однако в результате нашествия многие священники погибли, а церкви были разорены: одни сожжены, другие осквернены. Даже если храм уцелел, без повторного освящения в нем нельзя было служить. Освящение храма относится к наиболее торжественным церемониям, часто приурочивавшимся к церковным праздникам, и сопровождается перенесением святынь [Лаушкин, 2023]. Такое освящение могло быть совершено самим епископом, возглавлявшим данную епархию, или священником по благословению епархиального архиерея. Без особого разрешения епископ из соседней епархии не имел права освящать новую или старую оскверненную церковь, как и рукополагать иереев не в своей епархии. Между тем из-за исчезновения большинства архиереев многие епархии оказались в безвыходной ситуации: без епископа некому было освятить церковь и рукоположить священника.