Правила Константинопольского синода 1276 года

Наряду с постановлениями вселенских и поместных соборов и правилами святых отцов в Кормчую книгу были включены правила собора, состоявшегося в 1273 г. и созванного самим митрополитом Кириллом. Это редчайший для славянской истории случай, когда современные составителю (и им самим созданные) постановления были включены в наиболее авторитетный для церковного управления сборник [Korogodina, 2024]. Это позволило в значительной мере приблизить Кормчую книгу к современности и русской действительности и поставить в один ряд со вселенскими соборами решения русских архиереев во Владимире. Очевидно, недавно рукоположенные митрополитом Кириллом епископы в условиях прервавшейся церковной преемственности не смогли ответить на многие насущные вопросы, и для их решения было отправлено посольство в Константинополь во главе с епископом Сарайским Феогностом. Представленные им митрополиту Кириллу ответы Константинопольского синода, продолжавшие привычный жанр «вопрошаний», как можно ожидать, должны были быть немедленно включены в Кормчую книгу. Однако этого не произошло. Постановления Константинопольского синода, как будет показано далее, были оставлены митрополитом Кириллом и русскими архиереями без внимания и переведены лишь спустя десятилетия. Почему решения Константинопольского синода, полученные с таким трудом, оказались невостребованными в XIII в. и какое значение они приобрели в Русской церкви спустя столетие – на эти вопросы я попытаюсь ответить в настоящей книге.

<p>Часть 1. Предыстория поездки в Константинополь</p>

<p>Архиерейские кафедры и митрополит Кирилл</p>

Самой сложной и неотложной проблемой для митрополита Кирилла были вдовствующие (то есть пребывавшие без архиерея) кафедры и управление митрополией в условиях предельно малого числа архиереев [Корогодина, 2020а]. Перед началом Батыева нашествия в Киевской митрополии насчитывалось 15 епископских кафедр [Поппэ, 1996]. После 1241 г. действующими осталось всего три, причем одна из них – Владимиро-Волынская – располагалась на западных окраинах и в дальнейшем почти не участвовала в событиях, происходивших в центральной и восточной части Киевской митрополии, где уцелело две кафедры: в Новгороде, до которого не дошли татары, остался архиепископ Спиридон; в Ростове выжил епископ Кирилл II, который в самые тяжелые дни Батыева нашествия находился в Белоозере. Все остальные архиереи погибли или пропали без вести. Были убиты Владимирский епископ Митрофан в 1237 г., епископ Переяславля Русского Симеон в 1239 г., Галицкий епископ Арсений в 1240 г., спустя год погиб Перемышльский епископ. Неизвестной осталась судьба митрополита Киевского Иосифа, убитого или бежавшего в Никею; епископа Черниговского Порфирия, которого в 1239 г. татары живым увели в город Глухов [ПСРЛ, т. 1, с. 469; т. 2, с. 782][1]; Рязанского епископа Евфросина, которого при нападении татар не было в городе

[2]; Смоленского епископа Иоанна (?) [Щапов, 1989, с. 212; Печников, 2016]. После набегов татар не упоминается ни один из этих архиереев. Многие епископские кафедры прекратили свою деятельность или пустовали десятилетиями; так, в Рязанской епархии епископа не было без малого 50 лет, до 1284 г.

Это привело к нарушению всего строя церковной жизни. Два оставшихся в живых епископа не могли восстановить церковный обиход в соседних епархиях не только потому, что это было бы им не под силу, но и из-за канонических запретов: они не могли освящать церкви и рукополагать священников на соседней территории[3]

и не могли поставить новых епископов, взамен погибших, поскольку для этого требовалось участие по крайней мере трех архиереев, включая митрополита[4].