Правила Константинопольского синода 1276 года

Возможно, гнев митрополита был вызван не только противозаконным судом над покойным и переносом праха князя, но и вызывающей роскошью, с которой епископ Игнатий украсил ростовский собор, пострадавший от татар. Симеоновская летопись сохранила восемь известий о совершенных Игнатием княжеских венчаниях, пострижениях или погребениях с 1265 по 1278 г.[6]

Такая близость к князьям, несомненно, приносила Ростовскому епископскому дому определенный доход. В том, что Игнатий брал у покойного князя Глеба Васильковича «дары», его упрекал митрополит Кирилл. Именно после смерти этого князя начался ремонт Успенского собора в Ростове. Ремонтные работы были закончены перед самым приездом митрополита; собор получил новые купола и кровлю, покрытые свинцом («оловом»), и полы, мощеные майоликовыми плитками («красным мрамором») [ПСРЛ, т. 18, с. 77; т. 20, с. 168]. В землях, где церкви помнили разорение Батыем, где положение оставалось столь тяжелым, что не было возможности заново их украшать, восстановленный собор должен был производить неизгладимое впечатление. Не только простые храмы – даже митрополичий Успенский собор во Владимире по-прежнему стоял обгоревший. Блеск и богатство ростовского собора наглядно показывали всем, где находится политический и духовный центр русских княжеств.

Было ли истинной причиной митрополичьего гнева перезахоронение князя Глеба Васильковича или неподобающее величие ростовского собора, который начинал претендовать на то, чтобы занять главенствующее место среди окрестных княжеств, однако одновременно с отлучением епископа Игнатия митрополит велел покрыть кровлю владимирского Успенского собора так же, как и ростовского [Там же, т. 43, с. 101]. К аналогичному выводу о том, что митрополит Кирилл начал ремонт владимирского Успенского собора «под впечатлением» от обновленного ростовского храма, пришел А. В. Лаврентьев [Лаврентьев, 2018, с. 185].

На протяжении более 20 лет летописи фиксируют пребывание митрополита Кирилла только в Северо-Восточной Руси с выездами в Новгород[7]

. Конечно, ростовские и новгородские летописцы описывали преимущественно действия митрополита в близких им землях, поэтому мы хуже знаем киевские события. Однако летописцы тщательно фиксировали приезды митрополита, и это позволяет предполагать, что в 1250–1270-х годах митрополит Кирилл чрезвычайно редко бывал в Киеве. Первый раз летопись упоминает, что митрополит находился в Киеве, в 1273 г., когда он приехал оттуда во Владимир для хиротонии бывшего Киево-Печерского игумена Серапиона и для участия в архиерейском соборе [ПСРЛ, т. 18, с. 74]. Последние годы жизни митрополит Кирилл провел между Киевом и Владимиро-Ростовскими землями; возможно, в 1273–1280 гг. он ограничивался краткими посещениями северо-восточных княжеств[8]

.

Пребывание в северо-восточных землях в 1250–1270-х годах позволяло митрополиту длительное время самому решать насущные вопросы, связанные с регулированием церковной жизни в регионе, где осталось только два епископа. После смерти епископа Новгородского Спиридона митрополит Кирилл рукоположил в Новгороде в 1251 г. во епископы Далмата [Артамонов, 2021, с. 173], а после смерти епископа Ростовского Кирилла – Игнатия в 1262 г. [ПСРЛ, т. 1, с. 472, 476–477; т. 43, с. 96]; однако долгое время митрополит не делал попыток поставить новых епископов на вдовствующие кафедры. Был ли митрополит Кирилл погружен в решение иных насущных проблем, или не находил подходящих кандидатур для епископства, однако в течение 11 лет после того, как митрополит обосновался во Владимире, он не увеличивал число архиереев. Возможно, отчасти это объяснялось тем, что в действующей епархии кандидат (один или несколько, как в Новгороде) готовился постепенно, и выбор определялся еще при жизни предшественника. Так произошло перед смертью епископа Ростовского Кирилла, когда был выбран его преемник Игнатий, который перешел жить на епископский двор [Там же, т. 1, с. 475–476]. Подготовка преемника была особенно важна, учитывая, что решение многих богослужебных и канонических вопросов не было зафиксировано в книгах, но передавалось действующим архиереем как устная традиция [Korogodina, 2020]. Намного труднее было подготовить ставленника для вдовствующей и запустевшей епархии, поскольку в этом случае некому было учить будущего архиерея.