Право на жизнь. История смертной казни

25 июля 1570 года на Красной площади в Москве состоялись массовые казни. Следственное дело и приговор не сохранились, но еще в 1626 году они были целы. В составленной тогда описи царского архива можно прочитать краткое описание этого дела. Архивисты начала XVII века, бесхитростно перелагая документы, сообщают, что «в том деле с пыток многие про ту измену на новгородцкого архиепископа Пимина и на его советников и на себя говорили, и в том деле многие кажнены смертью, розными казнми, и иные разосланы по тюрмам… Да туто ж список, ково казнити смертью, и какою казнью, и ково отпустити… Да тут ж и приговор государя царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии и царевича Ивана о тех изменниках, ково казнить смертью, и как государь царь и великий князь Иван Васильевичь и царевич Иван Иванович выезжали в Китай-город на полое место сами и велели тем изменником вины их вычести перед собою и их казнити.

Тогда одновременно было казнено более ста человек. Казни продолжались и еще несколько следующих дней. На выведенных на площадь приговоренных было страшно смотреть: они перенесли ужасные пытки, были окровавлены, едва шли, у многих были сломаны руки и ноги. Распоряжался казнями лично царь. «Работали» не только профессионалы-палачи, но и приближенные царя, да и сам государь и его сын царевич Иван. Убивали зверски: так, казначея Никиту Афанасьевича Фуникова-Курцева попеременно обливали крутым кипятком и холодной водой. Таубе и Крузе сообщают, что царь «у многих приказал… вырезать из живой кожи ремни, а с других совсем снять кожу и каждому своему придворному определил он, когда тот должен умереть, и для каждого назначил различный род смерти: у одних он приказал отрубить правую и левую руку и ногу, а только потом голову, другим же разрубить живот, а потом отрубить руки, ногу, голову».

Иван Михайлович Висковатый, многолетний глава русской внешней политики, был обвинен в том, что он, говоря языком XX века, служил сразу трем разведкам: крымской, турецкой и польско-литовской. Его привязали к столбу, и каждый из приближенных царя подходил к несчастному и отрезал кусок тела. Тот опричник (Иван Реутов), чей удар оказался смертельным, был обвинен, что он из жалости хотел сократить мучения Висковатого. Лишь смерть от чумы спасла Реутова от казни[111].

Естественно, можно списать происходившее на болезненную подозрительность царя, счесть это проявлением паранойи или неизбежными «щепками», которые летят, когда рубят лес и добиваются укрепления центральной власти. Но ведь в Твери, Новгороде, в застенках Александровой Слободы и на Красной площади происходили очень важные события, которые потом долго будут аукаться в русской истории: убийства без суда получили статус казни.

Для Грозного существовало одно правило: «А жаловать мы своих холопов вольны, вольны и казнить», – гордо заявил он в письме Курбскому, отвечая на укоры бежавшего друга, который обвинял царя в беспричинных казнях. Генрих VIII, тоже укреплявший центральную власть, отправил на эшафот двух из своих шести жен. В каждом случае проводился суд – неправедный, основанный на лжесвидетельствах или на доказательствах, добытых с помощью пыток, – но все-таки суд. Османские султаны, каждый из которых, вступая на престол, убивал всех своих братьев, почему-то перед этим получали разрешение на братоубийство от судей и духовенства, обосновывавших кровавое дело государственной необходимостью. Женившись на Марии Долгорукой, как пишет Костомаров, Иван «узнал, что она еще прежде потеряла свое девство, и на другой день после свадьбы приказал затиснуть ее в колымагу, повезти на борзых конях и опрокинуть в воду»[112]. Если убийство царевича Ивана было нечаянным, то собственных незаконных детей царь, как говорили, душил сразу после рождения. Даже если последнее обвинение – страшная сказка (хотя подозрительно похожая на поведение Грозного), суть от этого не меняется: казнь при Грозном стала убийством по воле царя, а цена человеческой жизни превратилась в бесконечно малую величину.