Право на жизнь. История смертной казни

Карались смертью «организация и участие в бандах (вооруженных шайках) и организуемых бандами разбойных нападениях и ограблениях, налетах на советские и частные учреждения и отдельных граждан, остановки поездов и разрушения жел. – дор. путей, безразлично, сопровождались ли эти нападения убийствами и ограблениями или не сопровождались». Здесь тоже видны характерные черты: на первом месте, конечно, налеты на учреждения, отдельные граждане – на втором, к налетам по тяжести приравнивается разрушение железнодорожных путей, даже если при этом никто не был убит, – ясно, что это тоже преступление против советской власти.

Особенно много возможностей для казни было в военное время: за уклонение от воинской повинности, за призывы к неисполнению воинских обязанностей, невыполнение приказа, побег из части, нарушение устава караульной службы, «промотание, т. е. противозаконное отчуждение военнослужащим выданных ему (для носки) предметов казенного обмундирования и амуниции», а также за «умышленную порчу их или оставление без присмотра и в ненадлежащем месте» и даже за «бесхозяйственность»…

Казнили за подделку денежных знаков и сопротивление представителям власти, сопряженное с убийством или даже просто с нанесением увечий, за контрабанду, особенно с участием должностных лиц, за превышение власти. При отягчающих обстоятельствах могли казнить за злоупотребление властью и действия, в результате которых «последовало расстройство центральных или местных хозяйственных аппаратов производства, распределения или снабжения, или расстройство транспорта, заключение явно невыгодных для государства договоров или сделок», за постановление судьями «неправосудного приговора», за получение взятки при отягчающих обстоятельствах и за «провокацию взятки» – как мы бы сказали сегодня «за вымогательство», за злонамеренное «неисполнение обязательств по договору, заключенному с государственным учреждением или предприятием», за «хищение из государственных складов, вагонов».

Вот список, совершенно ясно показывающий приоритеты новой власти, – статей, предусматривающих якобы только временно сохраненную смертную казнь, так много, что поневоле вспоминаешь Соборное уложение. Их 23,6 % – почти четверть. Да и набор преступлений, карающихся высшей мерой, вдруг отсылает нас к законодательству XVII века – разве что преступления против церкви сменились антисоветской пропагандой и агитацией. А в остальном – нанесение ущерба государству, измена, различные варианты злоупотребления властью. Такое ощущение, что законодательства Елизаветы Петровны или законов XIX века просто не было. Они стерты из памяти. И, конечно, ясно, на какой огромный, высочайший постамент возводят эти законы Государство. Заметим еще раз: это мягкое для нашей страны уголовное законодательство, принятое в 1922 году, когда многим и советским гражданам, и эмигрантам казалось, что все не так плохо, что происходит «смена вех», режим смягчается… А дальше-то будет куда хуже.

Уже в 1926 году смертная казнь «предусматривалась в 37 санкциях УК РСФСР 1926 года за совершение практически всех видов преступлений: контрреволюционных (13 составов), против порядка управления (6), должностных (5), хозяйственных (1), имущественных (1), воинских (11), но, парадокс, не предусматривалась за квалифицированные виды убийства (ст. 136)»[129].

Хочется поспорить с автором приведенной цитаты – не вижу в таком распределении наказаний ничего парадоксального: убийство, даже при отягчающих обстоятельствах, – это преступление против отдельной личности. Разве может оно сравниться с расхищением государственного имущества?

Что касается печально знаменитой 58-й статьи Уголовного кодекса 1926 года, то лучше Солженицына в «Архипелаге ГУЛАГ» никто еще о ней не написал. В 58-й статье было 14 пунктов, целых 14, и все перечисленные в них преступления считались не политическими – таковых в СССР, конечно же, не было, – а уголовными, но обозначались как «контрреволюционная деятельность»: