Предназначение человека. От Книги Бытия до «Происхождения видов»

В 1959 году был изобретен более мощный антибиотик – метициллин, неуязвимый для ферментов, уничтожающих пенициллин, в отличие от изначального пенициллина. Однако малая часть штаммов золотистого стафилококка произвела особый белок[94], благодаря которому бактерия становилась устойчивой даже к метициллину. По мере того как новый антибиотик набирал популярность, в результате естественного отбора тип золотистого стафилококка, обладающий устойчивостью к метициллину, начал размножаться еще более стремительно. Подобные формы этой бактерии известны под общим названием «метициллинрезистентный золотистый стафилококк», и хотя в крупных объемах метициллин уже не производится, термин по-прежнему используют для обозначения штаммов золотистого стафилококка, устойчивых ко всем формам пенициллина. В наши дни данная разновидность стафилококка остается серьезной проблемой, особенно в больницах, где эту лекарственно-устойчивую бактерию можно найти на телах многих пациентов и медицинских работников. Ежегодно метициллинрезистентный золотистый стафилококк убивает примерно 700 000 человек во всем мире. До недавнего времени против него был эффективен антибиотик ванкомицин, но в настоящий момент появляются новые формы бактерии, устойчивые даже к нему. В контексте инфекционных заболеваний устойчивость бактерий к лекарственному средству стала серьезным вызовом человечеству (и одной из причин, почему не стоит каждый день мыть руки антибактериальным мылом)[95]. Эта борьба между бактериями и все более мощными формами антибиотиков, напоминающая перетягивание каната, выступает классическим примером эволюции, очевидцами которой мы можем стать.

Современные представления об эволюции

И все же, несмотря на поразительное количество свидетельств (включая те, что мы имели возможность наблюдать воочию), значительная доля американцев не верит в эволюцию. По-видимому, это особенно справедливо в отношении человеческой эволюции. Опираясь на данные за 2009–2014 годы, Исследовательский центр Пью сообщил, что только 60 % взрослых верят, что люди эволюционировали с течением времени, и еще около 35 % верят, что человек существовал в своей нынешней форме с тех самых пор, как возникла жизнь[96]. Безусловно, нелегко перейти от наблюдения за свидетельствами эволюции бактерий к признанию того, что такие сложные организмы, как человек, тоже эволюционировали. Но к настоящему времени появилось уже много доказательств, что подобные процессы проходили и среди наших предков[97].

Несмотря на растущее число научных доказательств, в эволюцию – особенно эволюцию человека – многим до сих пор очень трудно поверить. Но почему? Почему с ее существованием так сложно смириться, особенно с учетом того, что, по мнению большинства ученых, именно она сформировала человеческую природу?

Одна из причин кроется в доктрине случайности. Мысль о том, что в основе нашего бытия лежит простая случайность, плохо увязывается с представлениями об универсальной цели человека (надеюсь, что мне удалось разрешить эту дилемму в главе 2, поделившись своими представлениями о неслучайной эволюции).

Вторая проблема (и вторая дилемма), заставляющая многих противиться дарвинизму, заключается в тех выводах о природе человека, к которым подводит нас эволюция (по крайней мере изначальное представление о ней). Нетрудно понять, почему эгоизм, алчность, насилие и воровство оказываются полезны в борьбе за жизнь. Некоторые прикрывались представлениями об эволюции, чтобы оправдать свой личный эгоизм и воплотить в жизнь бесчеловечную государственную политику. Вскоре после того, как Дарвин опубликовал «Происхождение видов», несколько ведущих социологов и философов (в том числе Герберт Спенсер и Уильям Самнер) выступили с утверждением, что идея о «выживании наиболее приспособленных» применима в отношении не только природы, но и человеческих сообществ[98].Стойкие социал-дарвинисты выступали против государственных программ для бедных, поскольку такие программы, по их мнению, нарушали «естественный» порядок вещей. Порой они оправдывали евгенику, насильственную стерилизацию, проводимую по воле правительства, и войны, направленные на геноцид. Для некоторых полное согласие с тем, что за глубинной природой человека стоит эволюция, равнозначно принятию его абсолютно эгоистичной природы.