Предназначение человека. От Книги Бытия до «Происхождения видов»

Большинство ученых предполагают, что гены оказывают некоторое воздействие на наши черты – как поведенческое, так и физическое, – но тем не менее сам процесс остается необычайно сложным[118] и косвенным. У нас есть лишь несколько примеров количественной связи генетической вариации с поведенческой реакцией. Даже когда мы находим генетическую вариацию, которую можно количественно связать с поведением, не удается оценить эту связь точно. Гены действительно формируют наше поведение и влияют на него. Но они его не определяют. Другими словами, нет гена эгоизма или гена агрессии, и точно так же нет гена доброты или гена сотрудничества. Безусловно, гены играют роль в нашем поведении, и все же реальность человеческой психологии все чаще представляется очень далекой от какого-либо рода генетически обусловленного поведенческого детерминизма. Это важный принцип, и в наших дальнейших рассуждениях он играет ключевую роль.

Уровни отбора

Вернемся к принципу естественного отбора. Есть одна невероятно важная концепция, о которой некоторые биологи говорят как о проблеме уровней отбора. Вопрос звучит так: на каком уровне биологической иерархии действует естественный отбор? На уровне генов? Клеток? Отдельных организмов? Групп? Выбирает ли природа наиболее приспособленный ген в естественном мире, где могут выжить не все биологические существа? Или она выбирает отдельный организм, обладающий особенностями, которые делают его наиболее подходящим для выживания? А что насчет наиболее приспособленной семьи?

При условии, что члены семьи имеют общие гены, возможно ли, что одни семьи соперничают с другими и наиболее сплоченная семья дает больше потомства? Как мы еще увидим, это критически важный вопрос, во многом определяющий все, что касается поведенческих особенностей, которыми эволюция наделяет те или иные виды.

Индивидуальный отбор. Когда Дарвин впервые предложил теорию эволюции, считалось, что главной единицей отбора выступает индивидуальный организм. Другими словами, природа избирала для организма черты и свойства, дающие индивидуальной особи больше шансов на выживание, а также на передачу этих черт и свойств следующему поколению. Таким образом, уровнем отбора, принятым по умолчанию со времен Дарвина, по большей части считался индивидуальный уровень. Элиот Собер и Дэвид Слоан Уилсон приводят в пример способность к быстрому бегу у популяции зебр:

«Например, у зебр постепенно возрастает скорость бега, поскольку более быстрые зебры с бóльшим успехом избегают хищников. Они также более приспособлены – им легче выживать, а вероятность того, что они дадут больше потомства, выше, чем у медленных зебр. Если потомство напоминает родителей, то частота встречаемости быстрых зебр – то есть доля хороших бегунов в стаде – увеличится. Обратите внимание, что зебра, способная к быстрому бегу, приносит пользу себе самой – не другим зебрам, не льву и не экосистеме в целом»[119].

Далее Собер и Уилсон объясняют, как индивидуальный отбор порождает одну из поведенческих особенностей – эгоизм – и уменьшает противоположную особенность, альтруизм.

«В примере выше естественный отбор благоприятствует тем, кто помогает себе сам. Из-за этого складывается впечатление, что помощь другим особям в выживании и размножении за счет собственного выживания и размножения – это явление, которое естественный отбор призван уничтожить. Если говорить кратко, то естественный отбор (на индивидуальном уровне) кажется процессом, который содействует эгоизму и искореняет альтруизм»[120].