Предназначение человека. От Книги Бытия до «Происхождения видов»

Другие преимущества сдвига к моногамии отразились также на групповом уровне. Чтобы понять, как именно, важно осознать, что естественное соотношение мужчин и женщин в любом условном обществе – один к одному[329]. Другими словами, если не случится никакой катастрофы, на каждые сто мужчин в том или ином сообществе будет приходиться примерно сотня женщин (это отличает нас от некоторых других животных, у которых наблюдается дисбаланс в соотношении полов[330]). Если говорить о тех человеческих группах, в которых моногамия не была нормой, то даже там семьи с несколькими женщинами – от трех до пяти – были характерны лишь для небольшой доли мужчин (скажем, 10 %), в то время как значительная их часть оставалась без потенциальных брачных партнеров. В некоторых случаях подобная участь настигает до 50 % мужчин. Вероятно, иногда обществу просто выгодно наличие такого количества свободных от отношений, сексуально неудовлетворенных и импульсивных мужчин, хотя в большинстве случаев обилие холостяков сказывается на нем весьма пагубно[331]. По мере того как для человеческих социальных групп моногамия становилась нормой, должно было снизиться количество изнасилований, убийств, грабежей, нападений и жестокого обращения. У нас также есть основания полагать, что переход к моногамии увеличил общую экономическую производительность, а также способствовал равенству женщин с мужчинами и вкладыванию сил в развитие детей[332].

Как мы видели, за последние три миллиона лет (или около того) брачные паттерны человека изменились: от беспорядочных связей и краткосрочных репродуктивных стратегий мы перешли к длительным моногамным отношениям[333]. Вероятно, движущей силой этой перемены (или, по крайней мере, явлением, связанным с ней) стали другие эволюционные изменения, в число которых вошли: развитие интеллекта, усиление способности к адаптации, увеличение периода взросления у человеческих детенышей, появление привычки с сокрытию овуляции, рост заинтересованности в отцовстве, изменение брачных предпочтений женщин, а также общий благотворный эффект, последовавший за падением числа насильственных действий. Безусловно, нельзя не признать, что сдвиг к моногамии не избавил нас ни от стремления к распутной жизни, ни от способности к ней. Людям все так же свойственны краткосрочные репродуктивные стратегии, «вшитые» в нашу природу. Об этом легко судить по той страсти, с которой многие из нас ищут сексуальных партнеров.

Почти все антропологи согласны в том, что это стремление к краткосрочным репродуктивным стратегиям у мужчин сильнее, чем у женщин, и это подтверждают десятки исследований[334]. В эволюционном плане подобное поведение объяснимо. Мужчины вносят относительно небольшой биологический вклад в новое поколение. Женщины, напротив, вынашивают ребенка на протяжении девяти месяцев и затем растят его еще долгие годы. Таким образом, для женщин вступление в неблагоприятный брачный союз связано с бóльшими рисками, что и заставляет их с большей осторожностью относиться к случайному сексу.

Независимо от того, как именно, эволюция снова наделила нас соперничающими желаниями, которые невозможно удовлетворить одновременно. С одной стороны, мы стремимся в сексуальному разнообразию и поиску партнеров, с другой – ожидаем сексуальной верности и исключительности в длительных отношениях. Многие писатели и поэты описывали эти противоположные влечения как противостояние страсти и любви.

Глава 7 Свободные выбирать

Пусть страшны тяготы борьбы,Пусть муки ждут меня в тиши – Я властелин моей судьбы,Я капитан моей души[335].– УИЛЬЯМ ЭРНСТ ХЕНЛИ, 1875

В последних трех главах мы стали свидетелями того, как эволюция наделила нас соперничающими – и ключевыми – свойствами характера, такими как эгоизм и альтруизм, агрессия и сотрудничество, страсть и любовь. Если же мы хотим увидеть, как понимание человеческой природы раскрывает универсальную цель нашего бытия, стоит обратиться к представлению о свободе воли. Я собираюсь показать, что свобода воли реальна и что доказать это возможно рациональным путем. В свете того, что мы успели узнать о Вселенной и о нас самих, концепция свободы воли представляется наиболее правдоподобным и научно обоснованным объяснением целого множества наблюдений и теорий, объясняющих поведение людей.